Кредит на доверие

— Вот изувер! Объедаешь мою девочку! Неудивительно, что ее ветром сдуть может, — возмутилась Вера Ивановна, забрав эту тарелку и начав быстро доставать из кастрюльки тонкие блины с творогом, судя по сметанному соусу и сладкому ванильному запаху.

Надо отметить, пахло настолько вкусно, что захотелось попробовать, несмотря на весь абсурд ситуации и то, что только же нормально поели.

— Вообще-то, это — моя девочка, мам. И конкуренции я не потерплю. Сама понимаешь, — с той же доброй иронией возразил Николай, забрав у матери угощение и первый же кусочек на вилке протянув Лесе.

Причем не отдал в руки, а сам вознамерился кормить. Будто, как и его мать, вдруг решил, что самостоятельно Леся есть не будет, продолжая себя «гробить». Она ничего не понимала пока, но точно не собиралась пасовать.

— Вообще-то, — в тон ему фыркнула Леся, — я и сама есть умею, Коля. Спасибо! — забрав у него вилку, она искренне поблагодарила Веру Ивановну и с удовольствием откусила. — Очень вкусно! — искренне выдохнула, пусть все еще и ощущала себя не в своей тарелке.

Мать Коли нежданно расплылась такой же гордой и довольной улыбкой, как и ее сын. Семейное сходство прям в глаза бросилось. И гордость эта на счет Леси явно относилась, словно бы Вера Ивановна лично ее воспитала и характер отточила.

— Чувствую, что мне все же не достанется, — хмыкнул по-доброму Коля, зарывшись пригоршней в волосы Леси на затылке. Погладил нежно.

— Ничего, от тебя не убудет, — без капли сочувствия отозвалась Вера Ивановна. — Девочке больше надо!

— Все, на мне мать крест поставила, — наклонившись, Коля нагло отобрал у нее вилку и отломил себе кусочек десерта. — Хорошо, что о тебе она будет заботиться точно, а ты не дашь умереть с голоду любимому мужчине, — подмигнув ей, этот самый мужчина нагло сжевал угощение.

— Николай! Не объедай девочку! — возмутилась Вера Ивановна.

А Леся… У нее на глаза слезы навернулись внезапно. Нет, не из-за жалости по налиснику, совсем не то… Просто она вдруг свою маму вспомнила, ту, какой она была, пока пить не начала сильно, и похороны… Закусила губу, чтобы не всхлипнуть, уставилась на колени. И все равно в резком вздохе было ощутимо и слышно.

Не удалось скрыть этого от Коли. Все замолчали, тут же на ней сосредоточив все внимание.

— Ежик, ты чего? Ты из-за блинчика? — Коля растерялся, присев около нее на корточки.

— Вот смотри, довел мне уже, — начала ворчать его мать.

А Леся посмотрела на нее и почему-то вдруг улыбнулась, хоть глаза уже затянула пелена слез. Покачала головой.

— Вы мне мою маму напомнили… — глянула снизу вверх на Веру Ивановну. — Пока она не начала… — замолчала, понимая, что по-дурному и по-детски разрыдается сейчас.

Слишком много того, о чем никому не рассказывала.