На краю неба

Даже не понимала, что чувствовала в этот момент. Любила безумной любовью; ненавидела за то, что так долго не приезжал.

— Это ты безмерно очарован, а вот Катенька совсем, кажется, без тебя не скучает, — шепнула Агата Диме, но так, чтобы все слышали.

У Кати внутри все похолодело. Да, она не сидела дома как затворница, иногда ходила куда-нибудь с друзьями — ничего дурного тут нет. Разумеется, Дима знал об этом. Конечно, Агата могла ее с кем-нибудь видеть, но она так преподнесла свою мысль, будто за парой слов скрывалась какая-то тайна — нечто страшное и порочное.

— Вернемся к нашему разговору, — вздохнул Крапивин.

— С удовольствием. Скажите, а как обстоят дела с ювелирными украшениями для мужчин?

— Куда сложнее, чем у женщин.

— Почему?

— Потому что у мужчин сложный характер, своя жизненная и довольно устойчивая философия.

— Обычно да, — согласилась редактор. — В идеале.

— Драгоценное украшение — это ведь вещь прикладная. Украшение должно что-то рассказывать о его хозяине. У нас совсем недавно был один заказчик… охотник. Хобби у него такое. Так вот он пожелал запечатлеть в украшении свой трофей — застреленного в Африке леопарда.

— Неужели? — удивилась редактор.

— Не удивляйтесь. Для многих мужчин хобби — вторая работа. Занимает очень много времени, но приносит еще больше удовольствия. Так вот мы сделали для него украшение, обыграв силуэт леопарда, переходящий в очертания Африки. Получился такой крупный кулон, что его можно было поместить в рамку. Наверное, наш клиент так и сделал.

— Дмитрий, а вы носите украшения? Если носите, то что предпочитаете?

— Нет. Я не ношу украшения.

— Никакие? А кольца?

— Нет.

— Почему?

— Избавляюсь таким образом от дополнительных забот. Представьте, как часто мне бы пришлось менять кольца и сколько внимания бы публика этому уделяла.

— А какое у вас хобби?

— Мне повезло, хобби для меня — моя работа.

— Почему же, Дима? Ты лукавишь, — улыбнулась Агата змеиной улыбкой.

Катя отвернулась, обежала взглядом стены, ища за что бы зацепиться, дабы отвлечься — не выдать истинных эмоций. Ярости своей не выдать. Уставилась на камин, разглядывала прожилки на белом мраморе. Небольшой зал, в котором они расположились, сегодня закрыт для других посетителей. И смотреть было некуда, не на кого."

"Так хотелось одернуть эту идиотку и сказать: «Какой он тебе Дима?». Неужели не понимала очевидных вещей? Или специально так делала? Не Дима он здесь. Дмитрий. Дмитрий Олегович, в конце концов!

Мама никогда отца не называла Денисом в окружении посторонних людей — ни на работе, ни на каких-то мероприятиях. Только Денисом Алексеевичем. Катя и сама отца так звала. Так положено. Если бы Агата додумалась Крапивина еще и Димкой назвать, у Шауриной бы инфаркт случился.