На краю неба

И с этой улыбкой она его поцеловала, постепенно вкладывая в свой поцелуй все больше страсти и томности. Других ласк не нужно в этой скованности и отходе от порывистых объятий. В боязни неприятных прикосновений, продиктованных лишь любовной одержимостью и безумным влечением.

— Колючий, — приникла щекой к щеке, разворачиваясь к нему и обнимая плечи.

— Завтра побреюсь.

— Нет, не надо, мне так нравится. — С тихим смехом прижала его лицо к своей шее, вздрагивая от удовольствия.

Вдохнул ее запах. Так глубоко, будто до этого дышать не позволяли. Вдохнул, целуя и лаская."

"Нежность. Желание. Мурашки удовольствия, рассыпавшиеся по обожженным плечам. Читал ее по легчайшему отклику, вздоху. По сорвавшемуся с губ стону в звенящем молчании. Иного не существует. Другая реальность, созданная лишь одним объятием тонких рук.

— Дима… — тревожным шепотом.

— Я осторожно. Иди сюда. Иди ко мне. — Откинул все, что мешало прижать ее к себе голую. Полотенце. Простыню, которой укрывался. Увлек на себя, боясь забыть об осторожности.

Какая тут осторожность, когда он так хотел ее. Еще и еще. Жадно и глубже. С криком. Сильнее. Чтобы, прижимая, чувствовать каждой клеточкой. Как в первый раз… Тогда он тоже боялся обо всем забыть.

Их первый секс был такой странный. Необычно страстный, наполненный безумным адреналином и чувственностью. Ее безграничное доверие, его легкий страх сделать что-то не так. Первое ощущение под пальцами ее обнаженной кожи, под собой — ее чистого девственного тела. Дурманящий вкус губ, влажное горячее дыхание. Бессвязный шепот. Первые вскрики, стоны, неудобство, расслабление… Первое понимание их неразрывности.

Катя прильнула к нему еще ближе. Теснее. К его твердому торсу обнаженной грудью.

Теперь эти ощущения близости с ней уже не первые, но по-другому сильные. Дурман первой ночи так и не рассеялся, а превратился в наркотическую зависимость — безумное желание продолжения и повторения. Снова быть с ней, в ней. Входить, скользить, упиваться отзывчивым телом.

Легко толкнув его на спину, Катерина уселась сверху. Пригнувшись, поцеловала. С легким вздохом, с упоением. Сначала нежно она ласкала язык и губы, обольщая и дразня. Потом стала позволять себя целовать, мягко отвечала, расслабившись. Они, целуясь, сливались в едином сладострастном ощущении, не в силах оторваться на другие ласки. Диалог без слов и полное понимание. Ни одной посторонней мысли, кроме желания удовольствия. Для себя и для нее.

Но руки… Руки у него будто связаны. Не мог прижать ее к себе, как хотел. Не мог обнимать так, как привык. Лишь придерживал за бедра, ягодицы. Или за талию. Эта скованность вынужденная порождала еще большую страстность, горячила кровь. Становились громче стоны, глубже — вздохи.