На краю неба

Она же представляла это! Даже поверила, что когда-нибудь так и будет! У них родится дочь, Дима станет прекрасным отцом, будет возиться с их девочкой, будет любить и заботиться о ней. Как ее собственный отец всегда заботится о них с Ваней.

— Катя, успокойся, — велел Крапивин, при этом понимая, как пусто и бездушно звучат его слова. Но что-то надо было говорить. Невыносимо видеть Катины страдания и, в очередной раз пропуская все через себя, чувствовать безысходность и отчаяние.

Он забрал подушку, которую судорожно стискивали ее руки. Будто в этом мягком комке было спасение. Забрал и прижал Катю к себе сильнее, забыв даже, что может сделать ей больно. Его сдержанная аккуратная забота кончилась. Его тихой спокойной силы не хватало, чтобы привести девочку в порядок.

— Дима, может, разойдемся? — вытолкнула из себя Катя между прерывистыми тяжелыми вздохами.

— Что? — переспросил, зная, что не ослышался.

— Я не хочу обременять тебя.

— Обременять чем? Собой? Если да, то уже поздно об этом думать. — Убрал от ее заплаканного лица взмокшие пряди волос и заглянул в глаза. Блестящие, покрасневшие от слез.

— Наоборот. Как раз еще не поздно. Пока мы еще не поженились.

Катя вспомнила, что дату свадьбы назвала в порыве. А потом решила, что правильно. Это лето запятнано их многочисленными ссорами, омрачено разлукой, а свадьбу зимой не хотелось. А вот следующим летом будет все по-новому. Новый год — все как с чистого листа. Только теперь голову заселили другие мысли и сомнения. А вдруг это послание? Вдруг это судьба дала им шанс не совершить новых ошибок?

— Я серьезно.

— Я понял. Меня предупреждали.

— Кто тебя предупреждал?

— Твой лечащий врач. Сказал, что возможны такие вот истеричные выпады.

— Это не истеричный выпад, — вяло спорила Шаурина. — Я спокойно и серьезно тебе говорю. Это мне не сейчас в голову пришло.

— Понятное дело. Ты хочешь от меня уйти?

— Нет. Если ты хочешь от меня уйти, то можешь уйти. Я не буду тебя останавливать.

— Правда? — показалось, усмехнулся Дима.

— Правда. Клянусь, что больше никогда к тебе не полезу, не буду провоцировать. Вот вообще ни на шаг не подойду, я тебе обещаю."

"— Ну, в это я точно ни за что не поверю. Это сейчас ты болеешь, а потом выздоровеешь, и снова начнется фестиваль.

— Нет.

— И что, просто спокойно разойдемся?

— Да… Если хочешь…

— Нет, так не интересно. Давай сначала поженимся, а потом расходиться будем. Громко, со скандалами, судебными тяжбами и многочисленными исками. Чтобы все газеты ломились от статей о нашем неудавшемся браке. Чтобы весь интернет пестрел нашими фотографиями. А еще ты дашь интервью, в котором расскажешь, какой я монстр и извращенец, как издевался над тобой — истязал морально и физически.