На конкурс красавиц требуется чудовище

— Ага, значит сиреневое, — кивнула сама себе подруга и тут же, в ответ на мое легкое, но вредное проклятье, пояснила, — легкое платье оставь для испытаний. Никто, знаешь ли, не скажет заранее, что и как с вами будут делать.

— Тут ты права, — кивнула я. — Одно дело проиграть на своих условиях, а другое опозориться из-за неудобного платья.

Сегодня я заплела волосы в пару десятков тонких косичек из которых собрала одну вычурную косу. Спасибо Делии, практически у каждого платья в комплекте шли ленты для волос.

— Ничего не видно, ничего не слышно — коридор опутан заклятьями тишины разной степени мастерства, — это Марон прислал голосового посланника. — Исследую дворец дальше. Ох, этого я видеть не хотел.

Нам с Тиной немедленно захотелось узнать, что же там такое, но, увы, моя подруга не умела посылать голос.

А мой дар только-только начал просыпаться. Если заняться очеловечиванием магии, то мой дар ворочался, посылал всех к бесам и просил «ну еще пять минуточек».

— Что-то происходит, — встрепенулся вдруг Гамильтон. — Кто-то стучит по все двери.

Тина, забывшая про него вздрогнула, а я только сощурилась. Послание невестам?

«Главное, чтобы не прямой посыл. Будет забавно, если мы будем первыми невестами, от которых отказался Правитель», пронеслось у меня в голове.

Я ведь только недавно вспомнила, что обычно отбор невест затевает сам Правитель, а в нашем случае это была идея Совета Крылатых. Так себе воплощенная, кстати. Никакой интриги, одна Лилиана Морей и массовка.

Оправив платье, я выбралась из спальни в гостиную, где и увидела, как распахивается дверь и в нее буквально впихивают бледную и дрожащую девицу. Стук пошел дальше.

— Вас там много, что ли? — недоуменно спросила я.

— Д-да, — пролепетала девчонка. — Я воспитанница монастыря Божьих Сестер и прибыла поговорить с вами о наших Богах.

Я чуть не села, а Гамильтон фыркнул:

— Я помню других сестер. Они несли в руках корзины с бинтами и зельями, переступали через трупы, чтобы добраться до раненных. И да, до богов им дела не было.

— Да, — я не сдержала гордой улыбки, — наш монастырь всем монастырям монастырь. А от слов… В чем прок твоих слов, сестра?

— Я не знаю.

— Никто не знает, — я открыла ей дверь, — спасибо, что нашли для меня время.

Захлопнув дверь, я стоически проигнорировала сердитый взгляд Тины. Но подруга решила не довольствоваться малым и попыталась меня вразумить:

— Она же подневольный человек!

— Во-первых, оборотень, — поправила ее я, — а во-вторых, я тут тоже не свободная пташка.

Но еще мне просто было противно. Мать представила богам своего супруга до того, как вышел траур по отцу. И помогала ей в этом продажная столичная сестра. С тех пор двери нашего храма закрылись перед леди Фоули-Штоттен.