Снег на кедрах

Гнев смешался со всепоглощающим унынием, которое росло со времени бомбежки Пёрл-Харбора, – не часто Фудзико, уже взрослая женщина, страдала от такой безутешности.

Она напомнила себе, что, несмотря ни на что, должна держаться с достоинством. Поначалу, только-только приехав в Америку, она забыла об этом, но со временем поняла, что там, в Японии, бабушка передала ей нечто весьма ценное. Пожилая женщина называла это словом «гири», плохо поддающимся переводу и означающим, что человек обязан исполнить должное, пребывая в спокойствии и невозмутимости. Фудзико села и стала взращивать в себе совершенное спокойствие, готовясь к разговору с Хацуэ. Закрыв глаза, она глубоко вдыхала и выдыхала.

Что ж, думала Фудзико, придется поговорить с Хацуэ, когда она вернется домой после бесцельных шатаний по лагерю. Придется положить этим отношениям конец."

"За три часа до ужина в дверь комнатки Имада постучали. На пороге стояла стайка ребят с Сан-Пьедро; они принесли с собой инструменты и куски древесины. Ребята вызвались сколотить для Фудзико и ее дочерей все необходимое: полки, комод, стулья. В ребятах Фудзико признала сыновей из фермерских семей Танака, Кадо, Мацуи, Миямото. Она поблагодарила их, сказав, что все эти вещи оказались бы очень кстати, и ребята взялись за дело. Устроившись с подветренной стороны барака, они измеряли, отрезали, отпиливали, а ветер тем временем все дул. Миямото Кабуо прибивал кронштейны, а Фудзико сидела на раскладушке, сложив руки, спрятав за спину письмо от мальчишки-хакудзина.

– У пищеблока валяются листы жести, – сказал Кабуо. – Можно закрыть ими дыры в полу – выйдет лучше, чем с толем.

– Толь рваться… вот так… – ответила Фудзико, переходя на английский, на котором говорил Кабуо. – И совсем не помогать против холода.

Кабуо кивнул и продолжил работу, споро орудуя молотком.

– Как твоя семья? – спросила у парня Фудзико. – Как мать, отец? Как все?

– Отец болен, – ответил Кабуо. – Никак не привыкнет к этой пище.

Он замолчал, доставая из кармана следующий гвоздь.

– А вы как? – спросил он. – Как вы все тут поживаете?

– Все в песке, – ответила Фудзико. – Едим его.

В этот момент дверь открылась и вошла Хацуэ с покрасневшим на холоде лицом, стаскивая покрывавший голову шарф. Кабуо на время оставил работу, гладя, как она тряхнула головой, высвобождая волосы.

– Привет, – поздоровался он с ней.

Хацуэ еще раз тряхнула головой, собрала волосы и откинула на спину, приглаживая. Сунув руки в карманы пальто, она села рядом с матерью.

– Привет, – ответила она Кабуо, ничего больше не говоря.

Мать с дочерью молчали. Кабуо мастерил, сидя спиной к ним, на корточках, тихонько постукивая молотком. Вошел еще один парень, внося только что распиленные сосновые доски.