Снег на кедрах

Как тебе такой план? Пойдет?

– Лучше бы вообще обойтись без всяких планов, – сказала Хацуэ. – И зачем только мы все это придумываем?

– Тогда пиши на мой домашний адрес, – предложил Исмаил, – только вместо своего адреса поставь адрес Кенни Ямасита. Родители знают, что мы с Кенни дружим, так что можешь писать запросто.

– А что, если они захотят почитать письмо Кенни? Что, если спросят, как у него дела?

Исмаил задумался, но ненадолго.

– Захотят почитать? А ты собери писем пять-шесть и заклей в один конверт. Письмо от Кенни, от себя, от Хелен, от Тома Обата… попроси их написать для школьной газеты. Я сегодня же позвоню Кенни и скажу о школьном задании – чтобы он ничего не заподозрил, когда ты попросишь его написать письмо. Собери письма, вложи свое последним и перешли мне. Твое письмо я вытащу, а остальные принесу в школу. По-моему, отлично придумано!

– Ты такой же, как и я, – сказала Хацуэ. – Мы оба предпочитаем окольные пути.

– Да нет же, – возразил Исмаил. – Просто у нас нет выбора.

Хацуэ расстегнула пояс пальто с запахом из ткани в рубчик, купленного в Анакортесе. И осталась в платье с широким вышитым воротником. В этот день она распустила волосы, не стягивая их ни шнурком, ни лентой, – они свободно струились по спине. Исмаил зарылся в них лицом.

– Ты пахнешь кедром, – сказал он.

– Ты тоже, – ответила Хацуэ. – Я буду скучать по твоему запаху не меньше, чем по тебе самому.

Они лежали молча, не касаясь друг друга; Хацуэ перебросила волосы через плечо, Исмаил положил руки на колени. Снаружи подул мартовский ветер, резко взметнув стебли папоротника; вздохи ветра слились с журчанием ручейка у подножия холма. Дупло приглушало звуки, смягчая их, и Хацуэ показалось, что она находится в средоточии всех вещей. В этом лесу, в этом дупле ей было спокойно.

Они начали целоваться и ласкать друг друга, но внутри Хацуэ чувствовала всепоглощающую пустоту, ее все так же одолевали те самые мысли. Она прижала к губам Исмаила указательный палец и закрыла глаза; ее волосы рассыпались по мху. От Исмаила пахло так же, как и от дерева, как от всего леса, и она поняла, до чего же ей будет не хватать его. Боль затопила ее; ей стало жаль его, себя, и она заплакала, но так тихо и незаметно, что за закрытыми глазами не было видно слез, только в горле застрял комок и грудь сдавило. Хацуэ прижалась к Исмаилу, незаметно плача, и, уткнувшись в шею, вдохнула его запах."

"Руки Исмаила проникли ей под платье и медленно поднялись выше трусиков, остановившись на изгибах бедер. Его руки лежали у нее на талии, а потом скользнули ниже, к бедрам; Исмаил с силой притянул ее к себе. Он приподнял ее; она почувствовала, как он напряжен, и прижалась сильнее.