Каникулы на Эленмаре

Вообще, когда «леденца» не было рядом, все краски мира становились тусклыми и мало привлекательными, жизнь превращалась в вязкую серую субстанцию, замедляющую резкие движения и мало-мальски активные действия. Пока я задумчиво брела по коридорам Академии, через форменную куртку на груди поглаживала денкоро. Кулон, подаренный когда-то в земном храме призраками апаньяр, обладал редким свойством — его никто не видел ровно до того момента, пока я сама не обращала на него внимание собеседника. Дарин очень удивился, увидев, наконец, в моих руках древний артефакт. Денкоро не раз помог в самых разных жизненных ситуациях и что-то мне подсказывало — не последний раз.

Автоматическая входная дверь в жилой блок с тихим шипением отъехала в сторону, стоило лишь приложить ладонь к панели. В гостиной царил полумрак, лишь блики от наружного освещения здания, пробивавшиеся в окно, разбавляли его. Из спальни, которую теперь занимали Жоффрей и Айа не было слышно ни звука, а вот из нашей… Всхлип? Плачущая Хунька никак не желала представляться в моей голове. Она могла быть злой, импульсивной, расстроенной, но рыдать до всхлипов… нет… Фархунда не могла. Даже если она и плакала, то делала это тихо, молча.

По среди нашей спальни стояла большая коробка с упакованным по правилам Феклушей, а подруга сидела на кровати, обхватив свои коленки, и… да… прекрасные желтые глаза Хуньки блестели от слез.

— Что случилось за то короткое время, что я тебя не видела? — осторожно спросила у нее.

— Ничего существенного, Верник, кроме того, что меня в очередной раз бортанули! — зло огрызнулась она.

— Может ты в очередной раз себе что-то напридумывала?

— Нет, у меня точно бракованная карма! Хоть что говори. И наверняка венец безбрачия и порча. Нет! Три венца и четыре порчи! — и Хунька снова всхлипнула, уткнувшись в колени.

— Прекрати себя жалеть на пустом месте! — прикрикнула я, понимая, что никакие утешающие и ласковые слова на подругу не подействуют. Она просто упивалась жалостью к себе и вошла в тот женский транс, когда виноватая во всех своих надуманных бедах девушка начинает ненавидеть весь мир.

— На пустом? На пустом, Верник? — взбеленилась Хунька. — Да разве ты сможешь меня понять? Тебя никогда не бросали! А меня…

— Кто тебя бросил? Конкретнее! Имена! Пароли! Явки!

— Фин! Этот ушастый бросил меня, как до него бросил астреиец. Но Ратеши Тава я не любила, там просто была обычная обида, а сейчас… сейчас все горит внутри!

— А Фингорма Беллима любишь? — ехидно уточнила я.

— Люблю! Можешь не верить, но это так!

— Иди сюда, горе мое! — я присела на край ее кровати и обняла Хуньку. — Рассказывай, что случилось.