Каникулы на Эленмаре

Тангир хоть и упал, но был еще в сознании. Тем троим пришлось несладко, но все же им удалось скрутить Элвэ. Его прямо там, в коридоре упаковали в контейнер на гравитационной платформе. В таких же доставляют продукты для пищевых автоматов. А потом двери лифта закрылись и вся группа скрылась.

— Они ничего не говорили? Может быть ты слышала обрывки их разговора? — с надеждой спросила я.

— Почти все время незнакомцы говорили на незнакомом мне языке. Лишь один раз, перейдя на всеобщий, они упомянули корабль, который должен их ждать. Кажется что-то похожее на «Халаерамин».

— «Халаер амин» — высокая леди, — машинально перевела я с языка апаньяр.

— Да-да, именно так и назывался корабль, о котором они говорили.

— Спасибо тебе, — я накрыла своей рукой ладонь девушки, — ты мне очень помогла. Надеюсь, и я смогу помочь тебе. Будь готова к отлету!

Больше ничего не говоря, я поднялась и поспешила прочь из столовой. Андроиды немыми тенями скользнули за мной.

Глава 2

В блоке легара собрался настоящий военный совет. Все расположились за большущим, накрытым к чаю, столом. Дед с ба, тетя Морхана, Погодин с Алейной, Селедкин с Айей, Хуня и даже Серафима Дормидонтовна, на этот раз без козы Машки, чинно восседали, тихонько переговариваясь между собой.

Конечно, часть истории уже все знали. А до моего прихода легар успел всех просветить о загадочном исчезновении тангира. Но вот когда я рассказала о Храме и своем семейном положении, для многих присутствующих это стало откровением.

— Верник, — разве же Погодин промолчит, узнав о такой новости? — так ты из нас самая ранняя оказывается?

— Помолчи! — ткнула его локтем в бок Алейна и я ей была благодарна за это.

— Как всегда! Дрожайшая половина слова не дает сказать. Скоро забуду, как речь человеческая звучит! — обиделся Стас.

— Кто бы говорил! — вздохнула сестренка.

— Язык — мой самый рабочий орган! — уверил ее Погодин.

— Очень жалко, что не мозг, — вклинилась в их диалог Хунька и Стас уже готов был продолжить пикировку с дамами, но наткнулся на мой взгляд и затих.

— Лятеть табе надобна, — вынесла вердикт Серафима Дормидонтовна.

Все молча с ней согласились. Именно план полета нам и предстояло обсудить. Я ела пирог с брусникой, видимо, из нескончаемых запасов старосты всея Руси, и запивала его чаем. Пообедать сегодня так и не получилось.

— Не дрейфь, Верник, я с тобой! — подмигнула мне Хунька.

— Аля, — Жоффрей Селедкин с тех пор, как встретил свою астерийку, почти не заикался, — я тебе очень сочувствую и готов отложить все планы, чтобы лететь на Эленмар, но…

— Но? — Хунька насупилась и недобро взглянула на Селедкина.

— У меня папа болен.