На изломе алого

Снова торчишь здесь? Не меня ждешь?

Темноволосая девчонка приехала к кинотеатру с целью встретить подругу. Ей нужна была пауза – докурить сигарету, и, оказавшись в одиночестве у входа, она невольно остановила взгляд на Игнате. Длинноволосая брюнетка в короткой кожаной куртке и коралловых брючках капри часто приходила в их дом на четвертый этаж. Игнат ее узнал, но уверенно ответил:

– Не тебя.

– Жаль, музыкант, а то бы я оценила. Твоя гитара? – спросила от скуки. – Что, и правда умеешь играть? А мне сыграешь, если хорошо попрошу?

Девушка окинула цепким взглядом высокого симпатичного парня, с модной стрижкой, в дорогом лонгсливе, джинсах и кроссовках. Он показался ей интересным объектом, с которого, возможно, получится легко сбить деньги, если договориться как-нибудь встретиться, но ее оборвала Чайка. Подошла и развернула к себе за плечо.

– И не думай, Майка. Отстань от него.

– Чего это?

– Пошли."

"В простой футболке и светлых джинсах, с летней курткой под мышкой, Алька выглядела не так ярко, как подруга, но все равно выделялась на ее фоне. Сегодня недлинные волосы девушки оказались собраны на затылке, открыв красивую шею, и Игнат засмотрелся.

Сашка почувствовала этот взгляд и нервно обкусала сухие губы. Это все, что у них было, все, на что она соглашалась – вот такие встречи. Если бы подошел – оттолкнула бы. Ему давно следовало ее забыть, тем более что девчонок возле Пуха и его новых друзей крутилось немало. Милых, благополучных, красивых девочек из достойного круга и хороших семей, не таких монстров, как она, – разгуливающих ночами по улицам и знающих, как обращаться с ножом, если придется. В подъезде или возле дома ей иногда приходилось встречаться с родителями Савина, и выражения их лиц красноречивее слов говорили, где ее место. А впрочем, она и так все помнила и понимала: не возле их сына однозначно.

И все равно очень долго было больно от косых взглядов и поджатых ртов, особенно, когда не вернулся отец, и кто-то из соседей увидел ее на ночной стоянке среди водителей, где Шевцов раньше подрабатывал. Когда нечего было есть, и приходилось пропускать школу, потому что от голода и недосыпа валило с ног. Тогда и прилетело от людей в спину первое злое «шалава», поразившее громом. А потом сердце перестало чувствовать и откликаться на боль, и стало легче.

– Да плевать! Пошли они все в задницу, уроды вшивые! Любого ковырни – в душе такая дрянь, только с виду чистенькие! Вот не жалко мне их ни капли! Что им доказывать, у них своя правда. Все равно не поверят, я знаю, – говорила Майка, и была права. – Я еще в школу не ходила, когда старшего брата по малолетке посадили. Я тогда о кукле мечтала, такой, знаешь, Барби в розовом платье. Чтобы ресницы веером и волосы длинные, и чтобы только моя. Я бы ей косы плела и песни пела.