На изломе алого

– Тебе необходимо бежать из этой клетки, больше ждать нельзя! Хитростью, обманом, все равно как, но выбираться отсюда и думать о себе! Этот нелюдь не заслужил такого подарка, как ты! Не хочу и дальше видеть, как он упивается собственной безнаказанностью! Я свое пожил и помогу тебе. Попробую отвлечь, задержу сколько хватит сил хоть одного подлеца. Не станет он в тебя стрелять, ты для него слишком ценный трофей, а обо мне не думай. В городе расскажу к кому обратиться. Вот только завещания написать не успел, старый я дурак! Простить себе не могу…

Сашка не слушала. Минуту назад она услышала выстрел и теперь, придвинув к стене стол, взобралась на него и во все глаза смотрела через край высокого окна на видимую часть двора, где происходила драка. Фонари горели в стороне, и в сумерках спустившегося вечера не удавалось рассмотреть нападающие стороны. Лишь мелькали фигуры и руки.

Где-то в доме раздался женский крик. Кричала Ирма. Истерично. Наконец-то и Генрих очнулся. Вскинул изумленное лицо, встретившись с девушкой взглядами.

- Саша, что происходит? – растерянно спросил. - Кажется, я только что слышал… крик?

Сашка отвернулась к окну.

- Да, Генрих Соломонович. На территории дома чужие, но не полиция, это точно. Не могу пока разобрать, но кто-то схватился с охраной… Черт! Я не думала, что у Шкуратова столько людей! Гнилая трусливая сволочь!

Какой-то высокий парень держал в обороне двоих, пока еще двое дрались один на один. В желтом свете фонаря мелькнула смутно-знакомая темно-рыжая шевелюра. Парень откатился, отброшенный ударом в грудь, и стало видно второго парня, набросившегося на охранника.

Глаза распахнулись, и крик вырвался сам собой, даже подумать не успела.

- Игнат! – руки ударились о стекло. – Игна-ат!

Сашка птицей слетела со стола на пол, схватила в ладонь какой-то предмет и запустила в окно. Двойное стекло не разбилось, и девушка выдернула из-под стола высокий табурет, на котором иногда рисовала, и вновь вспорхнула на стол. Смахнула ногой на пол дешевый чайник, печенье и чашки, дорогие тюбики с краской…

- Саша, что ты…

…и  жахнула табуретом по окну со всей силы. Еще раз, и еще! Все больше покрывая стекло трещинами.

– Генрих Соломонович, - бросила старику. – Обувайтесь, быстро!

Удар. Еще один. Табурет раскололся, но часть стекла отошла.

- Игна-ат!

Сашка с проклятием и без страха ударила по стеклу кулаком.

- Сволочь, ненавижу! - прошипела, вспоминая Шкуратова. – Ненавижу! – пообещала врагу, пусть он ее сейчас и не мог услышать: - Если ты с Пухом хоть что-нибудь сделаешь, хоть пальцем тронешь, я тебя сама убью! – поклялась. - Сама!

Никогда еще Сашка не боялась так, как сейчас – не за себя. Сердце сдавил лютый страх за Игната. Понимала куда попал и к кому, выручая ее.