На изломе алого

Он видел ее наброски – фигуры с крыльями, штормовое море, гранитные утесы и птицы. Пронзивший шторм алый рассвет. Хмурое лицо мужчины. Александра работала быстро, стремительно, когда забывалась и уходила в себя. Он любил за ней наблюдать. Поразительно, как природа не поскупилась на этот раз. Вложила талант такой силы и глубины в совершенное свое творение. Недаром хитрый старикан ее боготворит. Ледяная красота оболочки, стальной характер и огонь внутри. Он найдет способ, если не приручить ее, так купить. Еще не нашлось никого, кто бы не подчинился его воле, тем более девчонка-сирота, о которой пройдет время, никто и не вспомнит.

Сегодня разговор с ней вновь не получился, и это тоже добавило мужчине нервозности. Вмешалась Ирма. Хотя он запретил ей, во время его визита пришла в пристройку и такой ошибки своей любовнице он простить не мог. Последнее время ему все труднее становилось терпеть ее. Появились раздражение и усталость. Четыре года более, чем достаточный срок, чтобы остыть к той, которая никогда и не вызывала уважения, пора и честь знать.

Он прогнал Ирму от себя на глазах у девчонки, решив, что это только сыграет ему на руку. Сегодня он предложил Сашке гарантии ее будущего в его доме и теперь ожидал ответа. Что ж, он готов удлинить поводок до своей спальни, а возможно и дальше, заполучив ее в собственность законно. Вот только о старике им придется забыть.

Шкуратов надел рубашку и повязал на шею галстук. Застегнул на брюках ремень. Машинально потер правую кисть руки, которую Сашка с себя сняла, впившись ногтями до крови, когда он обнял ее за талию. Удержалась, чтобы не ударить, и эта ее борьба с собой дорогого стоила – Шкуратов буквально пил эмоции девчонки и сверкающий взгляд ледяных глаз, зная, что Седой на чеку, а пистолет приставлен к голове Вишневского.

- Прекратите, прошу вас.

Геннадий больше не выбирал выражений, слова прозвучали жалко, а потому просто скомандовал старику:

- Заткнись!

Да, он еще поиграет в укрощение своей юной пленницы, но немногим позже, а пока подошло время встречи с посредником и демонстрации картины «Исповедь боярыни Ямщиковой», похищенной на глазах у всего города, и вот тут нервы предавали. Геннадий влез в пиджак и туфли. Подойдя к каминной полке в спальне, набрал на сотовом Седого. Личный телохранитель и в третий раз не ответил, и мужчина, сжав зубы, чуть не раздавил дорогой гаджет. Грохнул кулаком о полку, не сдержав раздражения.

- Рома! – крикнул в голос. – Черт возьми, где ты?!

У него оставалось всего ничего времени, встречу готовила принимающая сторона на территории частного загородного комплекса, должны были съехаться возможные покупатели, и посредник четко регламентировал встречу. Никаких пересечений, никаких имен и фамилий, никаких договоренностей лицом к лицу.