На изломе алого

– Я помню! Сашка Шевцова, в ней все дело, да? Но это же глупо, слышишь, ждать ее! Она пропала, ее нет! И если хочешь знать, я думаю, что никогда не вернется!

Глаза Игната закрылись, а губы выплюнули:

- З-замолчи.

- Да что же ты как слепой, Савин? – пальцы все-таки нашли и впились в плечи парня. Слухи успели дойти до девушки, и она не могла молчать. - Чем она тебя взяла? Чем?! Она же даже в школе на тебя не смотрела, плевать ей было, а ты как дурак таращился! Не хотел верить, что о Шевцовой говорят! Думаешь, я не помню, как таскался за ней, пока ее таскали другие? Да может она сама и виновата в том, что старик пропал! Не зря же легла под него, из дерьма захотела выбраться любой ценой, потому и скрывается! Подруга проститутка, друзья нарики, зачем она тебе, Игнат? Тебя самого столько хотят, а ты страдаешь из-за какой-то шала…

Рука парня взлетела и сжалась в кулак, едва не ударив девушку по щеке.

- З-заткнись! – прошипел он. - Заткнись, Маршавина, иначе я за себя не отвечаю!

- Игнат, - глаза Вероники испуганно распахнулись. - Неужели ты и правда собрался меня…

- Пошла ты, - парень зашагал в темноту. - Мне никто не нужен. Никто!

POV Игнат

Я не хотел никого видеть, не мог. К черту Маршавину, все стало только хуже. Меня ел собственный ад, из которого не находился выход, и в котором совершенно точно не было места другим. Я больше не мог слышать никаких предположений и оправданий, я терял нити с моим Алым и умирал. Каждый день умирал, просыпаясь в немом крике, потому что снова во сне терял ее.

«Алька! Алька!» Я помню, как носился по квартире, по дому, по незнакомой улице, как сумасшедший выкрикивая ее имя и не находя. «Алька!» Все еще не веря, что ее нет. Что она не вернется.

Да, мне никто не нужен, только она, так было всегда. Чтобы вновь жить и дышать ею. Чувствовать огонь наших тел и смотреть в глаза. Я не мог существовать без нее, но существовал и за это себя ненавидел. За то, что не мог найти, не мог помочь, что не смог защитить. Я знал, что она не нарушила бы свое обещание. Нет, только не она. Только не мне. И пусть не было сказано слов, я всегда читал ответ в ее глазах. Жизнь разделилась на два времени «до» и «после», и каждый день после приносил с собой муку и приближал к безысходности. Я больше не был Игнатом Савиным, я стал его тенью.

Где же ты, Алый? Где? Что с тобой? Жива ли? Господи, только бы жива!

Ненадолго получалось забыться на сцене, но боль всегда возвращалась, выжигала душу сильнее прежнего, принося с собой страх неизвестности, что не найду, никогда не увижу, – режущая, колючая боль, как будто отняли часть меня самого. Бежал бы, если бы знал, где искать.

Алька. Мое сердце и моя душа. Все бы отдал, лишь бы тебя найти.

Я был благодарен жизни за то, что она подарила мне Алого, а сейчас ненавидел, что отняла.