На инстинктах

Знакомые серо-зелёные, искрящиеся счастьем, голубые не менее счастливые и тёплые карие, чья обладательница обнимала Стаса.

Не родственники. Совсем не похоже, да и Стас так крепко прижимал её к себе, что сразу было понятно, что эти двое гораздо ближе к друг другу. Парень с голубыми глазами улыбался, обнимая за плечи эту пару. В его руке была зажата смутно знакомая зажигалка. Не такую ли сам Стас носит?

Вздрогнула, когда послышалось бряцанье ключа в замочной скважине. Дверь закрылась, а тихий голос сразу позвал:

— Ань.

Стало чуточку теплее. Потому что не Нюта. Улыбнулась и вышла из комнаты. Пронаблюдала за тем, как он снимает верхнюю одежду и ботинки, следя за тем, как учащается моё сердцебиение. Как тахикардия какая, ей богу.

— Пахнет вкусно. Готовила? — я даже ответить не успела, как услышала: — Голодный, как волк, — подошёл, заглянул в глаза и крепко обнял.

— Говорят, волка ноги кормят, — усмехнулась я в твёрдое плечо.

Демон только фыркнул, подхватил на руки и потащил на кухню, где преспокойно поставил у плиты.

— Не буду оспаривать данную поговорку. Если нужно я тебя и до Китая за специями на своих двоих унесу. Ты только свистни, — он заглянул через моё плечо и довольно проурчал. — М-м-м-м, котлетки.

Не стала мучить мужчину, томя в ожидании. Достала тарелки сервировала стол. Стас наблюдал, не сводя голодного взгляда, и я не была уверена, что голод касался только еды.

Ели весело и непринуждённо. Стас рассказывал о том, как Ярый отвоёвывал себе новый стул в отделе снабжения, потому что Сора его снова сломал. В третий раз за два месяца. Причём он похоже специально это делает, пытаясь досадить бедному бойцу. Прошлого настоящего и будущего в разговорах не касались. Стас тактично маневрировал в беседе, стараясь сохранить настрой. И мне это нравилось. Нравилось то, какой он чуткий и понимающий.

— Ты улыбаешься, — усмехнулся, сгребая со стола тарелки.

— Не надо, я помою, — спохватилась я.

Его брови тут же полетели вверх.

— Ты же готовила…

Причинно-следственную связь я не уловила, а потому всё равно потянула руку к тарелкам.

— Я сама, Стас.

Перехватил, глядя в глаза. Казалось, что мир замер на несколько ударов сердца, а затем время потекло густой лавой. Обожгло реальность и вспенило кровь.

— К чёрту посуду, кукла.

Тарелки куда-то в сторону. Пальцы в волосы и на плечи, а горячие губы впились в мой рот, отнимая дыхание. Отнимая ощущение твёрдости пола под ногами. Жгучая волна плеснула по остаткам холодного рассудка. И взмыли пары желания, ударив в голову опьянением.

25

***

Мягкость её кожи сводит с ума. Я дурею от запаха, что она источает, словно нежный хрупкий цветок. Осторожно целую повреждённые губы, уговаривая себя остановится. Не напирать.