Замуж за варвара, или Монашка на выданье

Пусть сначала лекарь осмотрит его, – я кивнул на брата, – затем расстелешь.

– Лекарь не прийти, – прошептала женщина испуганно. – Муж уговаривать, но он не пойти. Ночами не любить он выходить. Уж я-то знать.

– Дома три туда, – она неопределенно махнула в сторону. – Муж еще там, но я знать, он не уговорить.

– Покажешь, где его дом.

Я подошел к Эду и закинул его на плечо. Тот вяло трепыхнулся, что-то пробурчал и затих. Плохой знак.

– Веди меня, женщина, – велел я. – Раз он не любит выходить ночью, мы придем к нему сами.

– Не положен так, – отозвалась она. – Не по закон без приглашений.

– Положено. – Я ухмыльнулся. – Это называется сюрприз. Веди!

Мы тихо прошли к выходу. На этот раз в коридорах горели тусклые магические свечи, а на улице стало значительно светлее.

– Сюда, – шепнула наша провожатая и, свернув налево, нервно покосилась в мою сторону. – Врача золотой любит. Много золотой.

– За хорошую работу можно хорошо заплатить, – ответил я.

– Кар-р! – вскрикнул Ругх, приземляясь на спину Эда.

– Ах, спаси Сехмет! Знамений! – воскликнула женщина и, упав на колени, стала биться головой о землю. – Нахимни! Наримси! Аполиптари!

Я швырнул к ее ногам серебряную монету. Она на миг замерла, потом быстро схватила «находку» и спрятала куда-то в недра своего одеяния. Поднявшись, бегло отряхнулась, вздохнула и, плюнув три раза через левое плечо, ринулась дальше.

– А как же знамение? – не смог удержаться я. – Не боитесь помогать тому, у кого в услужении черный ворон?

– Предрассудка все! – отмахнулась провожатая. – Птиц – она и в Хастари птиц.

– А серебро – оно и в Кенарии серебро, – глубокомысленно закончил я.

Дом знахаря действительно был совсем рядом. Он выгодно выделялся среди остальных строений.

Моя сопровождающая постучала в двери и, склонившись, стала смиренно ждать, пока нам соизволят открыть. Спустя минуту она обернулась и развела руками со словами:

– Не принять сейчас. Ночь.

Я понимающе улыбнулся. Женщина шарахнулась в сторону, кажется, читая молитву.

Дверь была хорошей, добротной. Я выломал ее лишь с третьего удара.

– Есть кто дома? – вновь подхватывая Эда, уложенного до этого на крыльце, уточнил я.

– Что вас делать?! – взвизгнул немолодой полный хастариец, выбежавший навстречу. – Вы ломать мой дом!

– Только дверь, – уточнил я, приближаясь к мужчине. – Куда можно положить больного? Он нуждается в осмотре. Немедленно.

– Это немыслеть варварство! – начал было хастариец.

– Немыслимое варварство я творю, когда выхожу из себя, – объяснил я, остановившись в нескольких ладонях от собеседника. – Хочешь увидеть?

– Нет, – тут же ответил он. – Почему не делать исключений для хороший человек? Идти за мной, нести больной сюда.