Игра на одевание

Она помолчала и продолжила:

– Хотя мне, как ученому, неприятно строить эти догадки и делать выводы. Письма Остряка я не видела. Мне нечего сказать об этом тексте. Если у кого-то есть вопросы по криптографии, я с удовольствием на них отвечу в соцсетях. Спасибо за то, что пришли сегодня.

Аудитория зааплодировала. Толпа, в том числе «Слово трикстера», хлынула фотографироваться с Миль у затянутого траурной тканью и искусственной паутиной камина. Запечатлев себя «#с научным руководителем и любимым спикером» по отдельности, Саша и Вика одновременно выложили снимки в соцсетях.

– Чемпионат «Кто наберет больше лайков» открыт? – спросил Гриша, зажав в зубах мягкое сахарное печенье с ванильно-сливочным кремом.

– Борьба не на жизнь, а на смерть! – прищурилась Вика и отняла у него пирожное.

– Я тогда за Сашку для равновесия проголосую, – сказал догнавший их Сеня. – Она, кстати, где? С нами не идет?

– Что значит «с нами»? – капризно спросила Вика. – Это мы с ней не пойдем.

Она посмотрела в телефон:

– Наверное, она с Леной и Костей едет. Ок. Я им напишу, – кивнул Сеня.

Набирая скорость, их такси поехало вдоль аллеи пустынного парка, по которому шла в наушниках Саша, неотрывно глядя в отражавший заветные лайки телефон.

Когда получившая Сенино сообщение Лена попыталась дозвониться ей, вместо голоса подруги она слышала только долгие, заунывные гудки.

У трамвайных остановок толпились люди. Под афишами на фасаде кинотеатра «Победа», чьи колонны и горельефы со сценами войны белели в желтом свете круглых фонарей, стояла группа ряженых. С постера в площадь вглядывался череп, сплетенный из ветвей голого дерева, нависшего над старым кладбищем с покосившимися каменными надгробиями охраняемых воронами могил.

Миль почти пробежала площадь, испугавшись компании пьяных зомби, вышедших из темной аллеи вдоль пустой детской площадки на свет.

– У-дю-дю-дю-дю! – прокричал ей вслед один из восставших мертвецов, и остальные, как койоты, подхватили его крик.

Страх, испытанный Миль в кофейне, вновь охватил ее. Видение мокрого снега расползлось у ее ног. Ветки с набухшими почками посыпались с черного неба, похожего на занавес детского театра, с которым она играла в детстве. И в свете фонаря вновь показалась девочка с зелеными бантиками. На сей раз в леопардовых шубе и шапке, с сумкой нотных тетрадей и школьным портфелем с нарисованным ежиком наперевес. Неторопливой походкой после долгих школьных уроков она шла навстречу высокой тени, очертания которой напоминали деревянных клоунов на резинке: дутая куртка и старая шапка-петушок.

В голове пронеслось: «Сейчас случится!» – и Анна Игоревна зажмурилась. Она развернулась и пошла, не оглядываясь, как Орфей в царстве Аида. Хеллоуин превратился не в день, а в неделю смерти.