Игра на одевание

Здесь языковая игра многоуровневая. Она, – Миль показала на вывернутые руки и локоть во рту жертвы, – заламывает руки, кусает локти и – обратите внимание, куда тянется вторая рука – хватается за голову.

В комнате повисла зловещая тишина.

– Важно, что фразеологизмы, которые воплощает Остряк, в основном связаны с состоянием истерики, переживанием неудачи, растерянности.

– Это то, что у него внутри, – почесал подбородок Брадвин.

– И то, как он видит женщину. – Гуров достал из папки еще одно фото. – А что об этом скажете? – Сыщик повесил на доску фотографию пожилой пациентки из Саратовской областной психиатрической больницы Святой Софии. – К ней приезжала эта жертва. – Он показал на фото Вороновой. – Составляла при ней слова и кроссворды. Врач говорит: пациентка была нема из-за отрезанного языка, но ей нравилось наблюдать, как разгадывают кроссворды, слушать стихи.

– «Отрезать язык» тоже устойчивое выражение. Как и «язык проглотить». А интересы этой несчастной выдают в ней мою коллегу, – пояснила Миль.

– Скорее учителя русского языка и литературы. Школьных педагогов в равной степени интересует и то, и то.

– Вы говорили, что приемы языковой игры часто идут из семьи, – сказал Гуров. – Мать, которая преподает в школе, может заложить в сыне привычку такими каламбурами шутить?

– Даже будет поощрять, – Миль стало не по себе: она вспомнила, чему учила Соню, несмотря на опасения матери, – чтобы сделать речь ребенка более изысканной, а его самого – сообразительнее.

– Значит, – вступил Брадвин, – этот гад свою мать сначала удерживал в плену и пытал, а потом пробрался в клинику и убил?

– К гадалке не ходи, – сказал Гуров. – Интересно только, как о его матери узнала Воронова.

– А почему, – подал голос Юдин, – ее убийство так выделяется из остальных?

– Здесь как будто другая эстетика, – растерялась Миль. – Итальянский средневековый театр, – она, кивая, пролистала материалы Гурова, – с его пупи, технологией создания марионеток, и внезапно современный мультфильм. Это скорее игра с прецедентным текстом. Совершенно другая модель…

– Может, Воронову убил другой человек? – спросил Юдин. – Другой почерк, локация…

– А приезд Вороновой сюда, выходит, случайность? – Брадвин насупился.

– Может, это мама московского маньяка? – не унимался Юдин.

– Но тоже любителя языковых игр, да? – не удержавшись, вступил в перепалку Гуров.

– А Сашино платье нашли? – вдруг спросила Анна Игоревна, и мужчины одновременно повернулись в ее сторону. – Вика брала для ребят костюмы из ТЮЗа, чтобы они выглядели как герои Шекспира. В кофейне Саша была старшей дочерью Лира, отравительницей Гонерильей, женой герцога Олбанского.