Игра на одевание

Представляешь? Манекен с вилами в спине на крыше, садовая тачка с муляжами отрубленных рук, резиновые головы среди цветочных горшков и вырезанных тыкв. Ты слушаешь?

– Да, – ответила она рассеянно, глядя в окно.

– Я все думаю: может, прав этот следователь из Москвы? Корсарова не имеет никаких специальных навыков, но борется с Остряком. А я могу помочь с его почерком, но…

– Корсарова – герой нашего времени? Я тебя умоляю! Чего она там борется? Какой секрет Полишинеля открыла? Пиарит себя, да и все. Ей же неважно, о ком вопить. Лишь бы рейтинг канала рос да блог читали. И потом, у этой девицы не то что специальных знаний, приличного языкового чутья нет.

– Мы с тобой много раз говорили, что феминитивы нравятся только людям с гражданской позицией вместо мозгов. Хоть бы раз подумали, что в русском языке их функцию выполняет грамматика (у нас по контексту понятно, о каком роде мы говорим). Да и суффиксы со значением женственности у нас часто имеют негативную оценочность. Директорка, врачиха… Кому может быть нужно больше таких слов! – Он презрительно хмыкнул и отвернулся к своему окну.

– Первый раз слышу, – примирительно заговорила Миль, – чтобы ты с таким увлечением говорил о лингвистике.

– Потому что я, в отличие от тебя, не ученый по призванию, а просто человек, в меру плывущий по течению и в меру целеустремленный. Пошел на филфак, потому что с математикой не дружил. Да так и остался. Выбрал тему, связанную со сталинским коммуникативным дискурсом безмолвия, потому что на Западе она популярна, вызывает острый интерес. Я грантоед, детка. Конъюнктурщик от науки. Зато ко мне следователи из Москвы не едут!

– Может, все-таки поедем отдыхать?

– Если этого маньяка поймают, ладно?

– Когда. Главное – верить, что это вскоре произойдет.

Она покачала головой и приняла входящий звонок.

Ее собеседник сидел на окне с облупленной деревянной рамой, прижимая ступни в вязаных носках к облезлой батарее и обхватив себя руками, чтобы защититься от сквозняка.

– Анна Игоревна, здравствуйте!

Вместе с его голосом в телефон Миль ворвался другой голос:

– Открывай, сука! Деньги за ноябрь где?

– Я вчера вашей жене со стипендии все отдал! – крикнул кому-то Гриша. – Ломитесь-то зачем?

– Гриша! – заволновалась Анна. – У вас все хорошо?

– Анна Игоревна, я справлюсь! – пообещал Гриша, беспокойно глядя на ходившую ходуном дверь. Сосед сел под ней, подперев хлипкую фанеру стулом. – Тут оккупация просто… Говорю же: у жены своей деньги спросите! Я отдал! Ой, Анна Игоревна, это не вам.

– Танька, мразь! – вновь вмешался в разговор тот же удаляющийся голос. – Дай на пузырек.

Гриша услышал, что соседи бегут по коридору, сопровождая поочередную погоню громыханием падающей мебели и грохотом хлопающих дверей.