Страсть на грани

— Ой, ты представляешь, наши полоумные в усадьбе что-то ищут, — тут же откликнулась она.

— Какие полоумные?

— Да Татьяна Ивановна с семейством, кто ж еще! А то ты не знаешь. Друзей навезли полный двор. А как они уехали, так начальница-то моя всю усадьбу обползала чуть ли не на карачках. И в подвал спускалась, и на чердак поднималась, и стены простукивала, и в печь даже залезала, представляешь? Вот смеху-то было! Но при этом аккуратно так, чтобы никто не видел. Меня-то она, понятное дело, не стесняется, но на вопрос, что происходит, внятно так и не ответила.

— А невнятно? — он всерьез заинтересовался Марининым рассказом.

— Буркнула что-то про какие-то изразцы и какого-то беса. С ума, что ль, сошла на старости лет, бесы ей чудиться начали?

Он обрадовался так, что едва не заорал. Ну, наконец-то! Значит, его усилия, направленные на то, чтобы подтолкнуть эту семейку, будь она неладна, на поиски клада, все-таки увенчались успехом. Не зря он это все затеял, ой, не зря! Теперь главное, чтобы эта чертова Татьяна Ивановна не останавливалась. Только она может понять, где спрятан клад, только она! А он уж постарается в нужный момент оказаться рядом и его заполучить. А там уж «чемодан, такси, вокзал», и ищи его, свищи. Маму заберет, и поселятся они где-нибудь во Франции, как и положено потомкам дворянского рода. А эта Татьяна Ивановна вместе с ее коровищей дочкой, и эта Марина, которая стоит и смотрит на него воловьими глазами, да и все они, вместе со страной, лишившей его семью законного имущества, останутся в далеком прошлом, до которого ему отныне не будет никакого дела.

— Если она что-то найдет, ты ведь мне позвонишь? — спросил он, натягивая маску строгого, но справедливого учителя.

— Ну конечно, что ты спрашиваешь! — воскликнула Марина. — Ты же знаешь, что я все для тебя сделаю. А скажи, ты скоро разведешься? Ты же обещал.

— Теперь уже скоро, — кивнул он. — Эта дура даже не подозревала, насколько он был в этот момент искренен. В его новой жизни не было и не могло быть места жене. — Надо только дела закончить. И тогда уж сразу.

— А я вот думаю, — тягуче произнесла Марина, и он напрягся. В ее устах слово «думаю» не предвещало ничего хорошего. — Я вот думаю, а этот придурок, Валька Резвухин, искал то же самое, что и Татьяна Ивановна?

Сердце ухнуло куда-то в пятки. Подобную параллель она не должна была провести, ни в коем случае не должна. Параллель была опасной, слишком опасной, даже для ее куриного мозга.

— А с чего ты взяла, что Валька что-то искал? — беспечно спросил он.

— Ну как же, я сама видела. — Марина всплеснула руками. — Я же тебе рассказывала, ты что, не помнишь?

— Не помню. — Он зевнул и начал одеваться еще более энергично. — Мне до этого вашего Вальки нет никакого дела.

— Тебе нет. А кому-то есть.