На грани развода. Вернуть любовь

Откладываю мысли о Глебе на потом, впервые удивляясь тому, каким несущественным становится все остальное, когда ты думаешь о здоровье своего ребенка. Это странное ощущение помогает мне немного прийти в себя и перестать строить нелепые теории на ровном месте. Глеб приедет, и мы разберемся.

– К сожалению, анализы не очень хорошие… – начинает врач после приветствия и обычных, присущих случаю формальностей.

Слышу, как сквозь вату, то, что она объясняет, прикрыв глаза и стараясь отгородиться от действительности.

– Мне очень жаль. На этом сроке прерывание беременности – довольно-таки легкая процедура. Одна таблетка – и все. Дальше мы будем наблюдать вас. Генетические отклонения случаются даже с самыми здоровыми парами. Вам не стоит винить себя. Но лучше не рисковать, потому что ребенок может быть нежизнеспособен, либо же его жизнь будет полна мучений.

– Какой процент риска? – спрашиваю я, сжав челюсти до боли, а ногтями впиваясь в мякоть ладоней. – Каков шанс, что я рожу больного ребенка?

– Достаточен для того, чтобы я посоветовала вам прервать беременность, – голос доктора мягкий, но это не спасает меня от понимания всего ужаса ситуации.

Я не рожу этого ребенка. Не рожу.

– Я могу подумать? – задаю вопрос той самой маленькой девочки, которой меня так часто попрекает Глеб, и, когда гинеколог меня отпускает, выхожу из кабинета, приваливаясь к стене.

Дрожащими руками достаю телефон. Сейчас мне не до сантиментов. Набираю номер мужа, параллельно думая о том дурацком сообщении. Мысли гудят в голове, сводя меня с ума. Если у него есть другая женщина и ребенок, сейчас он может быть с ними, на той самой процедуре, о которой она писала. Истерический смешок подкатывает к горлу, и я не сдерживаюсь и хлюпаю ртом, когда Глеб отвечает.

– Снова занят? – спрашиваю, услышав довольно-таки резкое «Да».

– Да, я… с партнерами, – говорит он неразборчиво, отходя подальше от какого-то скопления народа. – Что случилось, Ксюш? Вроде договорились, что я завтра приеду.

– Это значит, что я и позвонить не могу? – огрызаюсь и ощетиниваюсь, совсем не чувствуя надежды на адекватную беседу.

Он какой-то взвинченный, нетерпеливый, будто торопится куда-то, а я его отвлекаю. Но сейчас не тот момент, когда он может просто отмахнуться от меня.

– Я у врача. Она дала мне результаты анализов. Глеб, ты меня слышишь? – зову его, услышав тишину на другом конце связи.

– Да, я тут, слушаю. Что с ними?

– Все плохо, Глеб, – говорю неожиданно жалким голосом.

Он мне так нужен сейчас рядом, так нужна его поддержка! Но все, что я могу, это слушать его дыхание и с колотящимся сердцем ждать ответа.

– Насколько плохо? – задает он четкий вопрос.

– Она сказала, сказала… – слова не идут, не могу выговорить ту самую фразу, облечь неприглядную правду в реальность.