На грани развода. Вернуть любовь

До конца приема мы не разговариваем, а когда выходим наружу, останавливаемся возле кофейного автомата. Я не могу задать тот вопрос, который крутится у меня на подкорке и не дает спокойно жить и вынашивать беременность, но Глеб и сам видит, что я на взводе.

– В чем дело?

– Ты так спешил записать меня к врачу, а теперь торопишься сделать скрининг и прочие анализы. Почему?

– О чем речь, Ксюша? – напрягается он, подбираясь и будто готовясь защищаться.

В последнее время мы постоянно на взводе, готовые вспыхнуть как спичка и поругаться. Каждое слово может стать роковым или ранить до глубины души. И как бы мы ни старались сдерживаться, проблема неминуемо прорывается наружу.

– Я понимаю, что ты не готов себя вести как счастливый отец, и ты мне этого не обещал, но ты можешь хотя бы перед врачом не показывать свое отношение?

– А что я показал? Спросил, когда будут анализы? Ты хочешь поругаться?! – выдает он сухо, дергая картонный стаканчик из стопки и подставляя его под струю.

– Ты спросил, почему так поздно делается скрининг на определение патологий.

– И что? В чем тут преступление?

– Может, ты надеешься, что выявится патология и мне придется сделать…"

"– Ты с ума сошла? – Он резко поворачивается ко мне и впивается страшным взглядом в лицо. – Когда беспокойство о жене вдруг стало ненормальным? Нам сейчас и так непросто, а ты перекручиваешь мои слова и вечно подталкиваешь нас к ссоре! Хорошо, что я уезжаю в командировку! Может, ты остынешь и подумаешь о своих словах!

– Ты уезжаешь? – смотрю на него в недоумении. – Куда? Зачем?

Голос брошенной маленькой девочки бесит меня саму, но я ничего не могу поделать.

– Дела не ждут, Ксюша, я предупреждал тебя. Когда я налаживал международные связи, я никак не учитывал в них ребенка. Тем более его еще нет. Ты хочешь меня в чем-то обвинить? – Его голос звучит сухо, цинично и по-деловому, тем не менее не признать его правоту я не могу. Он ни единым словом не обманывает меня.

– Да, ты прав. Может, эта пауза вдали от меня даст тебе время обдумать все.

– Это не пауза, Ксюша, это моя жизнь. Она вот такая, – он разводит руки в стороны, – с командировками, с занятостью. И до недавнего времени она тебя устраивала.

– Снова хочешь сказать, что ребенок – это моя блажь? – злюсь на его слова.

– Блажь, прихоть, назови как угодно, но ты сделала выбор – и сделала его за двоих. Так дай мне время принять ситуацию, как обещала.

– Я не давлю на тебя, Глеб, – говорю совершенно искренне, давя в себе зачатки обиды. Надо попробовать успокоиться и позволить времени и разлуке сгладить острые углы.

Вплоть до командировки отношения у нас держатся на прохладном вежливом общении.