На грани безумия

Но моё внимание насторожило одно обстоятельство: окна дома были грубо и небрежно заколочены старыми облупившимися досками, сквозь них просматривались покрытые паутиной и пылью окна, там виднелись старые серые занавески, полностью закрывавшие окна изнутри, так, что снаружи дома невозможно было просмотреть, что происходит внутри. В попытке найти хоть какие-то признаки жизни в этом доме, я ещё раз окинула его внимательным взглядом. Дом представлял собой довольно мрачное зрелище. Чёрные смоляные брёвна, заколоченные со всех сторон окна, казалось, он несёт в себе тяжёлый отпечаток безжизненности и даже пугающей таинственности, об этом я сделала вывод, когда неожиданно увидела, что на крыше дома из высокой дымоходной трубы клубится дым. Всё говорило о том, что в доме кто-то есть, несмотря на его видимую безжизненность. Я снова подошла к двери дома и, постучав железным кольцом в виде ручки, спросила:

– Есть здесь кто-нибудь? Пожалуйста, откройте.

Но мои усилия не увенчались никаким успехом. В ответ стояла мёртвая тишина, никто не откликнулся на мой голос и призыв. Постояв так ещё немного, я, и без того уставшая от длительного пути и невыносимой жары, солнце как раз сейчас находилось в самом разгаре, был полдень, повернулась к долине и направилась прочь по той же просёлочной дороге в сторону селения.

Прошло две недели. За это время я успела поселиться и устроиться в начальную школу учителем в местности Б…, замечу, что моё первое впечатление от школы было иным, не тем, что сформировалось впоследствии. Здание школы показалось мне очень старинным, так как при входе над парадной дверью школы была выгравирована надпись «Тысяча девятьсот тринадцатый год», то есть зданию было больше века. Мелкие, углубившиеся в стены, как изваяние, красные кирпичи и узкие длинные полутёмные коридоры с немного покосившимися дверями, придавали школе окончательно ветхий вид. Школьные парты и вся методическая литература были потрёпаны так, что порой приходилось подолгу сидеть над дряхлыми книгами. В них нередко отсутствовали или были исписаны учениками до не узнаваемости страницы, что мешало разобраться в тексте и ознакомиться с учебным материалом.

У меня был набран класс первоклассников из двадцати трёх детей. Озорные, иногда насмешливые, но с невероятным любопытством в глазах, они производили на меня странное волнительное впечатление. Засиживаясь допоздна, я занималась с несколькими детьми, отстающими по программе. Мы прописывали с ними буквы, цифры и упражнялись в чтении и счёте."

"Среди всех детей в классе была одна ученица, которая невольно привлекла моё внимание.