На грани

А мне он рассказал по пьяни, еще когда студентами были.

– Ярослав же разбился?

– Да, сел за руль бухой в говно, и ушел в столб на скорости под 180км/час.

– Ты много знаешь о Диминой семье…

– За столько лет пришлось… – с Фроловым мы дружили с первого курса. Часто зависали вместе на местных тусовках и в клубах. Потом стали выручать друг друга по мелочи. Вот и закрутилась наша дружба, правда с переменным успехом…

– Ты меня удивляешь с каждым разом все больше… – что ж я такой удивительный сегодня? Второй раз за день слышу эту фразу.

– Смотри и в меня не влюбись, – бросаю Нике с ухмылкой.

– Вот знаешь, Лавров, хотела про тебя что-то хорошее хоть раз в жизни сказать. Да смотрю, поторопилась, ты все такой же придурок, – и мы оба засмеялись.

– Что есть, то есть. Горбатого могила исправит, – подвожу итог.

– Нет, все же что-то в тебе изменилось… – та-ак, а вот копаться во мне не надо. Еще одна, Вадика сегодня хватило.

– Тебе кажется. А когда, кажется креститься надо, – ответил сдержано, но Ника продолжала меня сверлить пристальным взглядом. – Фролова дырку протрешь, хватит пялиться.

– Люди меняются в двух случаях: когда переживают тяжелые потери и когда влюбляются. Трагедий в жизни у тебя не наблюдается, насколько я знаю. Значит, это любовь. Ты влюбился! Лавров, ты влюбился! – ну, оху*ть, сам еще не разобрался во всем, а она уже все вычислила и выводы сделала.

– Фролова, я хр*новый экземпляр для психоанализа. Не утруждайся, – влюбился… От одного слова внутренности переворачиваются, хотя симптомы совпадают. Да, я понимаю, что с рыжей я влип. Не выходит она у меня из головы, хоть что делай.

– Ника, сейчас пешком до поселка пойдешь, – угроза прозвучала не очень убедительно, и Фролова засмеялась. Пробубнив себе под нос ругательства, попытался сосредоточиться полностью на дороге.

– Ксюха? – да чтоб тебя…

– Фролова, мать твою!

– Раз так бесишься, значит точно Ксюха, – Шерлок любовный нашелся на мою голову, местный, доморощенный, в лице Фроловой.

– Хоть слово скажешь ей, пожалею, что вытащил тебя из дома и прибью сам.

– Я могила, – проговорила Ника, снова улыбаясь.

– И улыбку эту сотри с лица. У тебя губа разбита, а лыбишься, как на фото в журнале.

Мы уже въезжали в поселок. Представляю реакцию Волкова на происшедшее. Даже становится немного жаль Димку. У Игорька кулаки, как кувалды, тяжелей только у Артема – на своей шкуре испытал. Правда, на тренировке, но и этого хватило. Так что крови думаю, будет много…

– Ты понимаешь, что сейчас начнется? – спрашиваю притихшую Фролову.

– О том, что стоит Игорю увидеть твое лицо, и Фролов может себе копать могилку на Троицком.

– Все так плохо? Я зеркало выронила где-то в доме, когда сумка упала. А твое в машине не стала крутить.