На грани

Отпивая недопитый Денисом кофе, я проверила воду в кастрюле на соль и дожидалась, пока она закипит. Увидев в кастрюле долгожданные пузырьки, открыла пакет и начала забрасывать пельмени. На самом деле я терпеть не могу их варить. А причина этого в том, что я не умею их забрасывать в кастрюлю так, чтобы не расплескать все и не ошпариться. Поэтому зайдя на кухню после душа, перед Лавровым предстала веселящая его картина: я закидывала пельмени по одной в кастрюлю и после каждого броска отбегала от плиты.

– Ксюш, что ты делаешь? – смеясь, проговорил Денис.

– Пельмени забрасываю.

– Ты это делаешь так, словно ими кормишь крокодилов, живущих в кастрюле, – Денис, уже не сдерживаясь, вовсю хохотал. Ну не умею я их закидывать в кипящую воду. Всегда или обожгусь о кастрюлю, или ошпарюсь. Да, я из тех, кто и картошку жарит, обороняясь от нее крышкой. Лавров, все еще смеясь, забрал у меня пакет пельменей, высыпал их одним махом в кастрюлю и сразу перемешал ложкой.

– Видишь, все просто. С твоими способностями к готовке я вообще удивляюсь, как ты выжила-то в этом страшном мире и с голоду не померла?

– Ну, я не виновата, что они брызгаются, – проговорила я в свое оправдание, вызвав у него еще один приступ смеха.

– Ой, не могу, Нестерова, ты уникальный индивидуум.

– Звучит как оскорбление, – я снова насупилась, подавляя улыбку.

– Нет, считай за комплимент. Можешь их помешивать, пока я трусы натяну? Справишься?

– Ну, мало ли… – проговорил, ухмыляясь, и пошел в комнату.

Смиренно помешиваю пельмени когда Денис возвращается, подходит со спины, обнимает за талию и целует в плечо. Прижимаюсь к его груди, чувствуя попой его эрекцию.

– Блин, Лавров, ты маньяк какой-то.

– Рядом с тобой я в него превращаюсь.

– Это констатация факта. А вот если бы я сказал, что ревную тебя, то это было бы признанием.

– А ты ревнуешь? – спрашиваю, разворачиваясь к нему лицом.

– А сама как думаешь?

– Будь на твоем месте любой другой мужчина, сказала бы, что это ревность. А что касается тебя, я не знаю, не могу предугадать.

– Я сегодня твоему Грише готов был множественные переломы конечностей обеспечить, когда он тянул свои лапищи к тебе. Так понятней?

– Ты трусишь просто произнести эти слова?

– Ты трусишь, – я снова повторила свое предположение, чем заслужила шлепок по своей пятой точке.

– Вари пельмени, – Денис развернул меня обратно к плите. А я рассмеялась. – Да, я тебя ревную. Довольна?

– Очень, – выключила плиту и, подойдя к Денису, поцеловала. – Достань тарелки из шкафа.

После очень позднего ужина мы, вымыв посуду, легли спать.

Проснувшись среди ночи, обнаружила, что в постели я одна. Ушел? Что ж, этого надо было ожидать. В груди неприятно все сжалось, повернулась на другой бок и заметила на кресле брошенную рубашку.