На грани

Вдыхаю его аромат, уткнувшись носом в его шею, и начинаю свое падение в неизвестность, взрываясь и разлетаясь на тысячи осколков. Денис шумно выдыхает со сдавленным рыком, сжимая меня в своих руках почти до боли в ребрах. Замираем, не разрывая объятий, не отпуская друг друга. Спустя несколько минут я вздрагиваю от порыва холодного ветра.

– Ты замерзла совсем, – Денис снимает меня с капота машины и, достав свою куртку из салона, накидывает на мои плечи.

– Спасибо, – я совершено не знаю, что мне сейчас говорить. Наверное, надо просто сесть в машину и уехать домой. Надо… но хочется остаться рядом с ним. Я говорила, что я дура? Нет, я не дура, я больная на голову идиотка!

Денис снова обнимает меня, прижимая к своей груди.

– Поехали домой. Я не хочу, чтобы ты простыла. Если после всего, ты захочешь спустить меня с лестницы, я пойму, – усмехаюсь, но ничего не отвечаю. – Ксюш, скажи что-нибудь…

Заглядываю в его глаза. Мне кажется, что я впервые вижу его настоящим: без напускного лицемерия и излишней самоуверенности. В глазах плещется непонятная для меня тоска, словно он внутренне смиряется с какой-то только ему понятной болью. Дотрагиваюсь ладонью до его лица, провожу по щеке. Денис прикрывает глаза. Целую, едва касаясь его губ.

Уложив пьяного Фролова спать и попрощавшись с Никой, отправился домой. Точнее, уговаривал себя поехать туда. Уже стоя на светофоре у перекрестка, в самый последний момент поворачиваю в другую сторону и еду в сторону Вельского, понимая, что я, бл*ть, проигрываю сейчас сам себе. Ксюха… блин… нет, эта бестия точно станет моим адом… Стоит ее увидеть, и мои внутренние черти, жалобно скуля, отступают. А демоны давно подружились с ее собственными, и теперь каждое прикосновение к ней чревато полным нокаутом моего мозга.

Подъезжаю к ее дому и вижу, как она обнимает какого-то мужика. Нет, с*ка, я точно в прошлой жизни где-то нех**венько нагрешил. Ничему жизнь не учит, и все какую-то х*йню подкидывает. Внутренности сворачивает узлом, мысли проносятся одна за другой со скоростью реактивного самолета. Я весь вечер сдерживался, чтобы не размазать по стенке ее Гри-го-ри-я, но это – уже перебор! Выйдя из машины, бью в рожу этого местного мачо.

– Ты совсем башкой тронулся?! – кричит Ксюша, оттаскивая меня от своего хахаля.

– Я тронулся? Ты пятнадцать минут назад своего Григория проводила на дежурство. Что, невтерпеж совсем? Другого еб*ря позвала! – меня переполняет ярость. Что она, мать ее, творит? Встряхиваю ее, в ответ Ксюша влепляет мне звонкую пощечину.

– Это ветеринар для маминой кошки! Придурок! – цедит сквозь зубы слова. Тон резкий без оправданий и заискиваний. Выдергивает свою руку из моего захвата и отходит к своей машине. В ее глазах разочарование. Едкое, горькое и очевидное разочарование.