На грани

Беременна… ребенок… мой ребенок… Меня впервые в жизни накрыло так, что и слова выдавить из себя не мог. Эмоции смешались в таком вихре, что шестеренки в моем мозгу работали с бешеной скоростью. двенадцать недель… Наверное, я сейчас был похож на полоумного. Безумно счастливого полоумного. Но в голове, не смотря на гору эндорфинов, пульсировал один вопрос…

– Ксюш, – в несколько шагов преграждаю ей путь. – Почему раньше не сказала? Ведь не сегодня же узнала?

– А зачем, Лавров? Чтобы ты имел возможность оттащить меня на аборт? Я бы не позволила тебе. Даже если бы пришлось уехать из города, не позволила. Это, в первую очередь, мой ребенок. И я готова его защищать от всего, даже от тебя, – ее слова хуже пощечины, хуже удара.

– Неужели ты могла подумать, что я настолько ничтожен, что попрошу убить собственного ребенка?

– Я не знаю, что от тебя можно ожидать. И это уже бессмысленный разговор. Пропусти.

– Ксюх, какая же дура. Моя маленькая глупая дурочка, – я привлекаю ее к себе и сжимаю в объятиях.

– Лавров, ты охренел совсем. Отпусти меня.

– Хрена с два, Нестерова. Я тебя никуда не отпущу. Никогда.

– Между нами ничего не поменялось. Не обольщайся, – недовольно ворчит Ксюша, пытаясь освободиться из моих рук. Глупая. Моя маленькая глупая девочка. Мое рыжее наказание и мое самое большое счастье. Я выпускаю ее из своих рук лишь для того, чтобы взять ее ладони в свои. Целую каждый ее пальчик.

– Ты меня пугаешь сейчас, Денис… – напряженно произносит Ксюша, а я смеюсь от ее слов.

– Ксюх, ты даже не представляешь, что ты сделала. Девочка моя любимая …

– Лавров, ты придурок, – она пытается вырвать свои ладони из моих рук, и я замечаю, как по ее щеке скатывается слезинка. Бл*ть, я – кретин. Я снова заставил ее плакать.

– Согласен. Придурок, гад, поддонок, сволочь, – говорю, стирая ее слезы. – Но самая счастливая на свете сволочь. И все благодаря тебе. Я и на шаг не отойду от тебя, слышишь, – я повернул ее лицо к себе, смотрю в ее глаза. – Никуда не уйду, даже если придется спать у твоей двери каждую ночь. Можешь спускать меня с лестницы по несколько раз в день. Можешь бить, кричать и орать матом. На здоровье. Пофигу. Я не уйду никуда. Можешь пытаться сбежать, я найду. Верх дном все перерою, но найду. Я люблю тебя, Ксюх. Да, я слишком поздно это понял, но я жить нормально не могу без тебя, дышать не могу. Я поступил, как еб*нутый мудак, не разобравшись. Я каждый божий день себя ненавижу за это. Ксюх, а сейчас….

– Отпусти меня, – она сделала шаг в сторону дивана.

– Лавров, меня тошнит, придурок. Дай мне воды, – она присев расстегнула шубку, и откинулась на спинку дивана. Плеснул в стакан воды из графина и протянул ей. Ксюша сделала пару глотков и отставила бокал в сторону.

– За двенадцать недель ни разу не мутило. Это ты виноват.