Гонки на выживание

— Кому подчиняетесь?

— Второму управлению Минобороны. Генералу Бушенко.

— Кто над ним?

— Без понятия. Пригнали срочно, дали адрес, поставили задачу — и все.

— Убрать нас?

— Ну… — Сколько вас тут?

— В нашей группе семеро.

— Командир группы?

— Фамилии не знаю. Зовут Боб. Майор спецназа. Из Москвы. Длинный, со шрамом на лбу. Он тут, внизу.

— Сколько за нас заплатили? — Две тыщи аванс. Еще три — после. «Зелеными».

— Стало быть, по пятерке на рыло? Не густо. Кто я, в курсе?

— Я ж не вижу, — промычал тот.

Сергей стянул с него черную маску и, не отрывая ствола автомата от его стриженого затылка, подвел к большому зеркалу в коридоре.

— А ну глянь… — Пастухов, — прошептал тот.

— Значит, знаешь, кого велели глушить?

— Знаю, — кивнул тот.

— Ночью в воскресенье на дороге был?

— Был.

— Почему тогда не стреляли?

— Не было приказа.

— А теперь, значит, получили?

— Угу… — Кто дал красную ракету?

— Сами не поняли. Был приказ захватить вас. Сорвалось… — Кто девчонку задавил?

— Боб… — Ну, так взгляни на меня получше, парень. Взгляни и запомни капитана Пастухова. Он дарит тебе жизнь.

Тот молчал, с ужасом глядя на противника в зеркале.

— У нас без обмана, — усмехнулся Пастух. — Живи. Что надо сказать?

— Спасибо… — прошептал тот.

— Ложись! — негромко рявкнул Пастух. — Ложись, гнида! Сейчас будет больно.

И едва тот повалился ничком — тем же обрывком веревки в два приема были стянуты его руки за спиной. Тот тихо взвыл.

— Хреновый ты спецназовец, — заметил Пастух. — Хо-очешь жить, паскуда… хо-очешь! Ладно, дыши пока. Все равно свои кончат — сам знаешь. Ты теперь не в цене.

Сергей сложил и спрятал под куртку второй автомат, сунул в карман удостоверение, еще одну чужую рацию. Проходя мимо убитого, он наклонился, сунул руку к нему в карман, нашел запасной магазин автомата и набор отмычек.

И вдруг тот шевельнулся… Он был жив. Пастух пощупал пульс — биение едва ощущалось. Ничего не стоило остановить это биение, редкое, замирающее.

Остановить навсегда. Он стянул с него маску, вгляделся в загрубевшее молодое лицо, взглянул на лиловую борозду вокруг шеи. Парень оживал, лицо розовело.

Могучие мышцы все же спасли его. Чей-то сын, брат, может быть — отец, муж… Но Пастух не позволил себе отмякать сердцем. Он помнил то женское тело в окровавленном зеленом платье, нелепо раскинутые руки и ноги, как у большой сломанной куклы.

Он тихо приоткрыл входную дверь. К нему шагнул бледный Перегудов.

— Сейчас, — будто что-то вспомнив, сказал Пастух и опять скрылся в квартире.

Он вернулся минуты через полторы, подталкивая стволом автомата белого от страха «гостя», который, пригнувшись, тащил на спине едва живого напарника.

Сергей торопливо запер массивную дверь на все замки.

— Наверх, быстро! — процедил он.