Гонки на выживание

Что весь труд с вязанием узлов был напрасной, мартышкиной работой. То, над чем давеча смеялся, вспоминая батюшку, охочего до чужих бриллиантов, теперь смешным уже не казалось… Жизнь и профессия научили не терять самообладания, упорно искать выходы из ситуаций безнадежных, но сейчас препятствие казалось неодолимым.

— Ну что? — окликнул снизу Боцман.

— Никак! — помотал головой Пастух. — Не слезть мне отсюда.

Он чувствовал, как ярость сжимает горло. То ли подыхать тут, на этом каменном склоне, то ли сидеть и ждать, когда заметят и схватят люди Рашид-Шаха.

Сергей пополз вверх от края и лег ничком, держась обеими руками за длинный шнур из связанных строп. Лежал, думал и, наконец, решился.

То, что вдруг его осенило, могло прийти в голову только от полного отчаяния.

Он вновь поднялся к парашюту и принялся методично, одну за другой, обрезать ненатянутые шнуры у самого купола и связывать их, наращивая длину. Таких длинных веревок, отходящих от края купола, получилось шесть. Стараясь не запутать, он свил их в один толстый белый жгут, вновь сполз к краю и сбросил вниз. Боцман поймал конец, недоумевающе глядя вверх.

— Митя! — крикнул Пастух. — Натяни, отметь длину и обрежь!

Боцман послушно выполнил приказ.

Сергей вытянул витой жгут вверх и, прикинув, отмахнул от конца еще около метра. Парашютная подвесная система была на нем. Он обмотался вокруг пояса, протянул белый жгут под лямки, продел и зафиксировал в замках карабинов.

Солнце встало, но его еще скрывали горы. Он взглянул на часы — в Москве было три двадцать утра."

"Сергей оглядел мир, открывавшийся глазам, — чужие горы, чужое небо, бескрайнюю пустынную даль, горные долины. Сложил в парашютный ранец всю поклажу и амуницию. Набралось килограммов пятнадцать, но и они были теперь ни к чему.

— Митя! — негромко окликнул он сверху. — Прими бандероль!

И спустил ранец на длинной стропе.

— Ты чего задумал-то?

— Отойди-ка! — крикнул Сергей.

И… прыгнул в пропасть.

Тело камнем упало вниз. Страшный рывок едва не разорвал его пополам.

Десятки камней устремились вслед. Его занесло в сторону, закачало, раза два сильно ударило о каменную стену. Но вот амплитуда уменьшилась и он повис, болтаясь, над площадкой, где, раскрыв рот, на него не мигая смотрел бледный от ужаса Хохлов.

До него оставалось метра два. Сергей рассчитал верно, выдержали и жгут, и купол, и нервы. Сильные мышцы спасли его при ударах о базальтовые выступы узкого ущелья. Остальное было делом техники. Он перерезал жгут и ловко, как кошка, приземлился.

И только тут почувствовал боль в плече. Шарахнуло капитально, он и не заметил когда, но, видно, и его ангел-хранитель был начеку.

— Не, с тобой крыша поедет, — еле выговорил Боцман, кинувшись к нему.