Гонки на выживание

Вернулся в зал другой Лапичев — внешне волевой, собранный, но с глазами, полными смятения и ужаса.

Подчеркнуто твердой, четкой походкой он обошел стол, наклонился к вице-премьеру и почтительно-озабоченно что-то ему сообщил.

Клоков тотчас поднялся, и они отошли в угол зала. Оба были явно встревожены и не могли заметить наведенных на них издали электронных видеоглаз. Лапичев быстро произнес несколько фраз, причем по мимике его лица всякий отметил бы, что вряд ли на самом деле двух этих людей разделяет гигантская разница прав и полномочий. Было очевидно, что они связаны чем-то несравнимо более важным, чем служебные отношения начальника и исполнительного подчиненного, связаны неразделимо.

О чем говорили они там в углу, тоже предстояло прослушать и узнать позднее.

Но самое главное не ускользнуло от Голубкова и поразило его.

Услышав принесенную Лапичевым новость, Герман Григорьевич на мгновение поднял бровь, затем взглянул на часы, сверился с часами настенными, и по сытому, породистому лицу его расплылась самодовольная, брезгливо-насмешливая улыбка, исполненная такого невероятного превосходства надо всем и всеми, что Голубков, видевший это издали, даже восхитился стальной выдержкой этого человека. Так, улыбаясь и время от времени рассеянно поглядывая по сторонам, он и продолжал их тихий разговор. Но, завершив его, Клоков тоже вскоре заспешил, засобирался много раньше, чем следовало бы по протоколу, и, наконец, в сопровождении своего alter ego — неотступного Лапичева — тихо, незаметно исчез в узкой двери, предназначенной для особо важных персон.

Все это заняло не больше трех-четырех минут, но их хватило, чтобы понятьслучилось нечто чрезвычайно важное и многое объясняющее."

"— В управление, быстро! — приказал Голубков одному из операторов. — Со всеми записями, со всеми материалами. И поверьте мне, — добавил Константин Дмитриевич,завтра мы получим на работу с этими фигурантами высшие официальные санкции! Ну а теперь, — воскликнул он, — как там Чацкий кричит? Машину мне, машину! Мы должны догнать Виктора Петровича с его пассажиром. Догнать, прикрыть… Отрезать… Сейчас кое-кто может решиться на все!

— Не волнуйтесь, Константин Дмитриевич, — приблизившись, тихо сказал один из сотрудников Макарычева. — Все предусмотрено. Все подъезды к зданию блокированы нашими. Стенина везут в «джипе» — броневике. Даже если кто-нибудь и кинется очертя голову… Поверьте, ему будет жарко. Да никто и не рискнет.

* * *Приближалось время начала.

Все на борту были в напряженном ожидании. Буянов отключил автопилот, взял штурвал сам. Второй пилот не спускал глаз с электронных авиационных часов-хронометров. Пастух и Док, чуть пригнувшись, стояли в проеме двери пилотской кабины.