Гонки на выживание

Артист уж было снова хотел отправляться к «вагоновожатым», как вдруг вдали в дождливом черном небе над взлетно-посадочной полосой появились огни. Сверкая в темноте и отражаясь на мокром бетоне, они медленно сближались со своим отражением.

— Так вот кого мы ждали! — воскликнул Злотников. — Ну и страшила!

Даже издали было видно, что навстречу земле идет нечто пугающе-величественное. Зеленые и красные мигающие искры на концах крыльев, длинные лучи посадочных фар, пробивающие струи дождя, алые вспышки… — Семка! — с мальчишеским восторгом вскрикнул Муха. — Вот это да!

Гигантский самолет, как темное облако, пронесся во мгле по полосе, и к нему тотчас устремились какие-то машины.

Если бы знали в ту минуту бывшие лейтенанты спецназа Мухин и Злотников, кого вернул на землю приземлившийся «Руслан», тот самый, что несколько часов назад мелькнул под их вертолетом на краю поля Чкаловского аэродрома! Ах, если бы они знали!

Но Ил-76 увеличил обороты, выехал на полосу, развернулся и побежал на взлет, вновь разнося друзей на тысячи и тысячи верст.

* * *Черный «сааб» полковника Макарычева въехал в Москву глубокой ночью. Виктор Петрович давно отпустил своих людей, и те уехали на машине Голубкова.

Измотанный волнениями, Голубков дремал рядом с ним на переднем сиденье.

Машина притормозила у светофора, он встрепенулся и поднял голову.

— Я вообще-то не спал, Витя. Просто ехал и думал с закрытыми глазами. Даже кошка и та умеет извлекать уроки. Мы не можем больше вести это дело разобщенно.

Надо объединяться. Кто-то должен все-таки друг другу верить… Может быть, уже случилось непоправимое там, в самолете. И тогда вина за это полностью ложится на нас.

— Согласен, — кивнул Макарычев. — Не на сто, а на двести процентов. Но мы люди военные. Инициатива наказуема, надо мной начальство… — Все упирается в то, — сказал Голубков, — насколько ты своему начальству доверяешь.

— Кому-то доверяю, — сказал Макарычев, — кому-то не вполне. То, что это дело вообще начали крутить, все-таки обнадеживает. В любом случае решение о том, объединяться нам или по-прежнему бегать ноздря в ноздрю параллельным курсом, то и дело рискуя ухлопать союзников, должно быть принято не нами.

— Все равно, — сказал Голубков, — я хочу свести тебя со своим руководством. А уж там пускай решают.

— Я не против, — кивнул Макарычев. — Валяй! Через пять минут Константин Дмитриевич уже связался с управлением и говорил с Нифонтовым. Выслушав полковника, генерал не думал долго.

— Где вы сейчас? — спросил он. — Нужно срочно встретиться.

— В районе ВДНХ.

— Хорошо. Покрутитесь там с полчасика. Встречаемся в час тридцать на углу Аргуновской и Королева. Вы узнаете мою машину. Как увидите — езжайте за мной.