Гонки на выживание

Второй пилот отпрянул вниз и в сторону, чтоб не попасть на острие пронзающей воздушной спицы, молниеносно натянул кислородную маску и, перегнувшись через пульты и дроссели двигателей, приладил вторую ко рту и носу командира.

Сергей увидел: лицо второго пилота в крови — то ли поранило осколками стекол, то ли задело скользнувшей рикошетом пулей. И в эту минуту тот откинул крышку какого-то ящика, выхватил свой табельный пистолет и навскидку дважды выстрелил через плечо в Пастухова.

Пули ударили в грудь, но титановые пластины и кевлар усиленного бронежилета устояли. Сергей упал за кресло и закричал:

— Дурила! Мы же с вами! С вами, балда!

Но второй летчик этого не слышал, он выронил пистолет и сполз в кресло, потеряв сознание.

А командир, кажется, вообще не успел ничего сообразить — сработал рефлекс профессионала: разгерметизация корпуса — значит вниз, вниз, резко вниз!

Здоровенный, как медведь, под стать своему самолету, подполковник что есть силы отжал рогули штурвала вперед.

Многотонная масса «Руслана» не давала быстро выполнить маневр экстренного снижения — рули управления отзывались с задержкой. Но вот громадная летающая машина послушалась и пошла к земле. Все быстрей, все круче… Меньше чем через минуту «Руслан» уже плыл на высоте четыре тысячи двести метров, командир выровнял его и, снизив скорость, перевел в горизонтальный полет. Струя воздуха из отверстия била уже не с такой силой.

— Командир! Включай сигнал бедствия! — заорал Сергей. — Сигнал «секьюрити» или «мейдей»! Тот порывисто обернулся:

— Откуда знаешь?!

— От верблюда! — крикнул Пастух. — Врубай, ну!

— Вся связь отказала! Вся начисто! Глушняк!

* * *— Ладно! Хватит в секреты играть, — решился Голубков и посмотрел в глаза Макарычеву. — Я тебя знаю, ты — меня. Не продадим. Назови только имя твоего главного фигуранта.

— Генерал Курцевский. Двигатель «Зодиака», так?

— Ты… ты со своими можешь связаться? — закричал Голубков.

— Не могу. Пока — не могу. По условиям плана операции. А ты со своими?

— Я и подавно.

— Давай назад! — зарычал Макарычев. — Назад, Костя! Скорее на аэродром! Надо связаться с экипажем, любой ценой дать им знать. «Свой своих не познаша»!

— Нельзя, — замотал головой Голубков. — Там наверняка сейчас всюду люди Курцевского. Завалим все. И свою операцию, и вашу.

— Но экипаж-то самолета наш, понимаешь? Они включены в схему операции.

Откинувшись на сиденья и закрыв глаза, нервно шевеля губами, Голубков мучительно искал выход из сложившейся ситуации. Разобщенность и несогласованность работы спецслужб, кажется, загубила все дело.

Никакого выхода не находилось. И Голубков чувствовал, что сердце сейчас разорвется в груди, как граната.

— К черту аэродром! — крикнул Макарычев.