Гонки на выживание

Из всего инвентаря имелись только пятитонный автокран, который осторожно шуровал стрелой, чтоб между делом не шарахнуть контейнером по самолету, да толстые рабочие рукавицы для личного состава. Напялив их, друзья деловито кинулись в гущу солдат, уперлись плечами, руками — и пошла работенка!

В темноте ярко светили прожектора, мелькали тени, блестели мокрые лица, в воздухе висел мат, десятки хриплых дыханий, смех, команды и извечное ""И-и-и-раз!

И-и-и-два! Взяли! Взяли!"". Самое трудное было стащить ящики с открытых прицепов тягачей и осторожно, мягко установить на ролики аппарелей. За этим бдительно следили авиаторы, ответственные за сохранность летной материальной части.

Пятый ящик, седьмой, девятый… Мускулы горели, в них словно вскипала и пузырилась кровь. Оба — и Пастух и Боцман — с их многолетней физ-подготовкой и то выдохлись через полчаса. А внутренние лебедки и транспортеры втягивали груз внутрь самолета. Несколько офицеров в кожанках и в форме ВВС, видимо члены экипажа, строго распоряжались правильным размещением груза, чтоб не нарушить центровку «Руслана»."

"— Куда спешим-то так, товарищ лейтенант? — задыхаясь, повернулся один из солдат к здоровенному парню в замызганной полевой форме.

— Значит, надо, раз спешим! — огрызнулся тот.

— Перекур бы, товарищ лейтенант.

— На гражданке, бля, перекуришь, — мыча от натуги, отозвался лейтенант.

Однако и сам, видно, обессилел, крикнул зычно:

— Первая, вторая! Пять минут на передых!

Пастух и Боцман вместе с другими солдатами и младшими офицерами вповалку рухнули — кто на бетон, кто на травку. Момент был опасный — этот верзила лейтенант запросто мог задать крайне неприятный вопрос, кто такие и откуда взялись. Но темнота, сутолока, усталость… — как и всем, лейтенанту было ни до чего.

Пять минут пролетели мигом, и снова, поплевав на ладони и надев рукавицы, они вместе с другими кинулись на ящики, как в последний решительный бой. Где-то здесь, в этих контейнерах и обшитых сосной коробках, скрывалось то, ради чего они выкладывались и рвали жилы, ради чего отправлялись теперь, может быть, в самое дальнее, невозвратное путешествие.

Вдруг рука Боцмана крепко сжала локоть Сергея. Тот быстро обернулся. Хохлов показывал куда-то глазами. Пастух глянул искоса — в тени самолета негромко переговаривались несколько офицеров. Один из них стоял вполоборота — худой, высокий, в форме подполковника военно-воздушных сил. Не узнать его было невозможно.

Дядю Костю они узнали бы в любом мундире.

Он как бы не видел их в упор. Стоял неподалеку, прислушиваясь к разговору, поглядывал туда-сюда и беспокойно разминал сигарету, видно здорово мучаясь исполнением священной заповеди авиации: на летном поле курить строго запрещено.