Плевать на все с гигантской секвойи

Прости, любовь моя, я поступил как последняя скотина! Ты голодна?

– Тогда вставай, едем ужинать! Вот никак мне не удается покормить тебя обедом. Зато мы поужинаем! Тебе обязательно сегодня возвращаться домой?

– Я что-нибудь придумаю!

– Сейчас я ни о чем не могу говорить, я умираю с голоду!

Они опять расхохотались. Не слишком ли весело начался наш роман, подумала Марина. А впрочем, может, никакого романа и не будет. Откуда я знаю, что он завтра не сделает мне ручкой, прости, дорогая, все было чудесно, но у меня своя жизнь… Правда, непохоже, но кто его знает… Нет, я не хочу… Лучше сразу самой порвать с ним. Как говорят немцы, «Einmal ist keinmal – Один раз не считается», а главное – держать его подальше от Мишки, чтобы у ребенка не было дурацких надежд и иллюзий. Я ведь еще никого по-настоящему не любила, а так хочется… Мало ли что мне хочется! Да этого все хотят, все женщины по крайней мере, но ведь выпадает далеко не каждой. Нельзя забывать ни на секунду, что важнее Мишки нет для меня никого. Странно, что оба они Мишки…

– Ты о чем задумалась, маленькая?

Он привез ее в уютный загородный ресторанчик, где был однажды с каким-то приятелем.

– Я чувствую себя варваром, – смеясь, сказал Михаил Петрович. – Почти мародером. Сожрать последний бутерброд у любимой женщины… Ужасно. Но ты сама виновата. – Он так посмотрел на нее, что она вспыхнула и залилась краской. Он заметил это и умилился: – Какая ты красивая, недаром я столько лет не мог тебя забыть… Марина, Марина, Марина… Знаешь, мне недавно один хороший человек сказал, что мою женщину обязательно должны звать Мариной.

– Потому что я занимаюсь морским правом.

– Он дурак, этот ваш хороший человек?

– Отнюдь! Просто он сохранил определенный романтизм. А ты что же, совсем неромантичная особа?

– Наверное, нет. Я слишком много раз видела, чем оборачивается романтизм…

– Ты во всем ищешь оборотную сторону? Сразу переворачиваешь доставшуюся медаль?

– И сейчас? – спросил он с замиранием сердца.

– И сейчас, – жестко ответила Марина.

– И какая же оборотная сторона у нашей любви?

– Это не любовь, Михаил Петрович, это секс.

– Может быть, для тебя… – с горечью произнес он. – Но это поправимо. Ты полюбишь меня, я убежден. Я этого добьюсь. А я, да будет тебе известно, практически всегда добиваюсь своего.

– Вы и так уже добились…

– Ну если чуточку напрячь память, то нельзя будет сказать, что я был чересчур настойчив. Видишь, как я деликатно выражаюсь.

Она опять вспыхнула. Какая прелесть, думал он, она не слишком искушена в делах любви… И она ее боится. Да, да, именно боится любви. Обожглась, наверное… Ничего, я сумею с этим справиться.

Они накинулись на еду.