Плевать на все с гигантской секвойи

– Меня пригласили оформить верхний, административный этаж. А вы? Вы здесь работаете?

– Ну да. Боже, это судьба, Марина! Послушайте, что мы тут стоим, вы же, наверное, замерзли, такой ветер, а вы легко одеты. Пойдемте посидим в холле!

Михаилу Петровичу было немного страшно. Это уж и в самом деле судьба! А еще она сегодня изумительно выглядит. Странно, в ее лице есть что-то такое… родное… Неужели все дело только в Сидоровых глазах? Нет, нет, эта ямочка на левой щеке, когда она улыбается… На правой такой ямочки нет. И едва заметный шрамик на переносице, и рисунок губ… Я пропал…

– Марина, смотрите, дождь уже не так хлещет… Вы очень торопитесь?

– Давайте пообедаем где-нибудь, помните, вы обещали, если будет третья встреча…

– Хорошо, я согласна, – неожиданно для себя произнесла Марина.

Дождь кончился так же внезапно, как и начался. Проглянуло солнце.

– Идем? – спросил он, подавая ей руку.

Они вышли на улицу. Там было хорошо, пахло свежестью.

– Но у меня тут машина, – растерялась она.

– Ничего страшного, после обеда я привезу вас сюда же.

Они подошли к его «БМВ». Он открыл дверцу, но в этот момент у нее в сумочке зазвонил телефон.

– Маря, Маря, приезжай скорее, Мишка упал, голову расшиб… Я «скорую» вызвала, приезжай скорее, Маря! – рыдала в трубку Алюша.

– Боже, Норино проклятье… – прошептала Марина.

– Мне срочно надо домой, мой сын разбился…

– Что значит – разбился? – Он схватил ее за руку. – Где разбился?

– Не знаю, упал, голову разбил… Пустите!

– Я вас не пущу, в таком состоянии нельзя садиться за руль! Я сам вас отвезу!

Он почти силой запихнул ее в машину.

У нее тряслись руки и зуб на зуб не попадал.

– Успокойтесь! Дети часто падают, расшибают себе все что можно и нельзя, а через три дня уже снова лезут куда ни попадя. Уверяю вас, я знаю, что говорю, мой отец был нейрохирургом, он часто говорил: ребенок иногда так башкой треснется, что взрослый давно бы уже окочурился, а он полежит денек-другой – и как огурчик!

– То, что вы сейчас сказали? Или вы просто хотите меня утешить.

– Я безусловно хочу вас утешить, но то, что я сказал, – чистая правда. Я, конечно, уже не помню, почему так происходит, но вроде бы у детей в мозгу есть еще какая-то жидкость, которая амортизирует…

Почему-то его слова внушили ей доверие. И само присутствие этого человека ее как-то успокаивало.

К счастью, им удалось доехать, не попав в пробку. Когда он затормозил у ее подъезда, она вдруг подумала: а я ведь, кажется, не сказала ему адрес.

– Спасибо, что довезли!

– Я с вами! – не терпящим возражений тоном заявил Михаил Петрович. – Мало ли что может понадобиться.

Алюша поджидала на площадке:

– Ох, Маря, как хорошо, что ты уже тут, «скорая» еще не приехала, а здесь ведь ехать – всего ничего.

Марина кинулась в квартиру.