Драгун, на Кавказ!

В сентябре на юге темнеет рано, вот только что над горизонтом висело солнце, освещая окрестности, глядь, а уже лишь самый краешек его диска красным отсвечивает.

Захар облизал свою ложку, вытер её насухо чистой тряпицей и, закряхтев, встал на ноги.

– Пошли, Антипушка. Сейчас глазом не успеешь моргнуть, как совсем темно станет.

– Пошли, – отозвался Бабкин и, обжигаясь, закинул в рот последние две ложки густого варева.

Дядьки накинули на себя шинели, взяли из ружейной пирамиды два своих драгунских мушкета и пристегнули к ним штыки.

– Да иду, иду, – проворчал Лёнька под пристальным взглядом Тимофея. – Так ведь зыркает, что ажно подавиться можно!

Караульные пары отошли подальше от огня, дабы он не бил в глаза, и встали так, чтобы видно было и сами костры, и ближние подступы к ним. Прошло немного времени, и стало совсем холодно.

– А ты говорил, зачем заставили с собой шинели брать, – прошептал Лёнька. – Видишь, это днём от жары здесь потеешь, а вот ночью уже и зипун впору надевать.

– Ну да, гляди-ка, видать, это с гор холодом тянет, – ответил ему Гончаров. – Так-то всё равно мы от них здесь совсем даже недалеко, а там ведь и летом снега вовсе не тают. Совсем как-то незаметно в этом году осень пришла. Ещё немного и, наверное, первый снег выпадет.

– Ну а что же ты хочешь, коли октябрь наступает, – согласился с ним друг. – О, слышишь, как будто идёт кто-то?

Слух у Лёньки был отменный, и Тимофей, сорвав с плеча ружье, выкрикнул в темноту:

– Стой! Кто идёт?! Пароль!

– Свои! Казань! – послышался ответ. – Стволы в сторону отверните, не дай бог стрельнёте по неопытности!

Из темноты показалась фигура командира отделения.

– Смоленск! – выкрикнул Гончаров и опустил курок ружья с боевого на предохранительный взвод.

– Молодцы, чуткие, – похвалил их унтер-офицер. – Только вот болтаете много. Не нужно в карауле трепаться, звук по степи далеко ночью разносится.

Постояв и послушав вместе с караульными, Еремей Потапович направился в сторону костров, и ребята снова остались одни. Где-то далеко за холмом залаял, а потом завыл шакал. В стороне высохшего речного русла прокричала какая-то птица. Здесь в темноте стоять одним было страшновато, в каждом шорохе мерещился крадущийся с кинжалом горец. Костры слабо горели, и караулы подтянулись к лагерю ближе. Ещё пару раз их проверил Ступкин, и наконец, обменявшись паролями, подошла новая смена.

– Идите, дрыхните, – позевывая, кивнул в сторону белеющей палатки Кузьма. – Счастливчики, самая удачная смена вам сегодня выпала. Не то что вот нам, ни туда ни сюда, одним словом, разорванная ночь.

Ребята отстегнули от ружей штыки, засунули их в чехлы и потопали к своей палатке."

"– Лезь давай первый, твоё место подальше моего, – кивнул на откинутый полог Лёнька.