Дом на перекрестке

 – А я и Юлянка, мы в яме почти все время сидели, кроме того времени, когда они нас… вытаскивали.

– И где эта Юлянка?

– Вон тот, глава их, – бывшая пленница кивнула на здоровенного патлатого разбойника, – порезал он ее. За то, что она ему чуть глаза не выцарапала. А мне показывал, пока ножом ее разрисовывал, что будет со мной, если я тоже вздумаю царапаться.

– Что еще видела и знаешь?

– Больше ничего. Они уходили периодически, вещи приносили. Но людей не приводили. Я разговоры слышала – они их убивали сразу. Говорили: мол, баб нет, а мужики им без надобности.

Слушала я все это, и у меня волосы дыбом вставали. В прямом смысле слова. Я чувствовала, как из моей прически одна за другой вылетают шпильки, и волосы выскальзывают на свободу, паря вокруг головы. И возникло странное чувство – почти как тогда, во дворце с принцем Гесилом.

– Господин, леди! – закричал кто-то из толпы селян. – Повесить их! Народ-то пропадал, а это они… А мы уж и веревки принесли!

Разбойники молчали, только зыркали исподлобья. Осмотрев их всех по очереди, я встретилась взглядом с главным, и… Он усмехнулся. Ни капли сожаления, раскаяния, страха. Нет, лишь смотрел на меня и скалил зубы в кривой ухмылке. И вот тут у меня снесло крышу. Ощущение нереальности происходящего нахлынуло, словно прорвало плотину. И я стояла так же молча и смотрела на него, не в силах отвести глаз. А в толпе кто-то завизжал…

– Вика! Вика, остановись! – Меня кто-то тряс за плечи.

Я с трудом отвела взгляд от деревянной статуи, на которую смотрела, и взглянула в глаза Эйларда.

– Вика, не надо! Их сейчас повесят!

– Что? – хрипло спросила я. – Что не надо?

– Не надо превращать их всех в дерево, – терпеливо повторил маг. – У тебя опять глаза светятся. Остановись.

– Что?! – переспросила я и посмотрела на ту самую деревянную статую, которую гипнотизировала до этого.

О боже! Высокая деревянная скульптура один в один повторяла черты лица и очертания фигуры главного разбойника. Это… Это я?! Я перевела взгляд дальше – оставшиеся четверо бандитов, стоя на коленях, в немом ужасе смотрели то на своего главаря, то на меня. И когда я встретилась взглядом с одним из них, он как-то тонко, по-бабьи закричал, обращаясь к Албритту:

– Лучше повесить нас, господин! Смилуйся!

И его сотоварищи подхватили крик.

– Повесить! – Король небрежно махнул рукой, и разбойников потащили к растущим неподалеку деревьям.

Там озверевшие селяне уже пристраивали веревки на ветках. А я все не могла отвести глаз от того, во что превратился глава разбойников.

– Леди, молю: отдайте его мне, – произнес кто-то тихо.

На меня смотрела Светана, и такое у нее выражение глаз было…

Непонимающе глядя на нее, я кивнула, хотя не могла взять в толк, зачем ей эта статуя. На меня вообще какой-то ступор напал.