Счастье на десерт

Виктор резко выдохнули опустил голову, Валентина ахнула, прижав руку ко рту.

— Дочка…

— Дочка у вас теперь одна — Серафима, — твёрдо произнесла Стеша. — Прошу вас удалиться!

И громко позвала:

— Сергей!

Через несколько мгновений волк бесшумно возник позади Валентины.

— Луна!

— Проводи Нижнедольских за ограду, к их машине. И проследи, чтобы они благополучно покинули земли клана, — приказала Стефания. — Передай остальным — отныне Нижнедольским запрещено ко мне приезжать. Я приказываю все письма от них отсылать обратно, а при попытке мне дозвониться — разъединять или блокировать звонок.

Сергей коротко поклонился.

Отец с горечью в последний раз взглянул на дочь, подхватил под руку опешившую супругу и быстрыми шагами покинул участок."

"Комок в горле разросся до таких размеров, что стало почти невозможно дышать.

Стеша дождалась, когда спины родителей скроются за поворотом, и бросилась в дом. Рывком открыла дверь, с громким стуком захлопнула её и упала на пол, содрогаясь в рыданиях.

Тут же её окутал знакомый запах, сильные руки подхватили, прижали к груди и укрыли от всего света.

— Стеша, душа моя, — голос Бориса дрогнул, — что ты, моя хорошая?

— Ты?! Откуда? — дёрнулась девушка, продолжая всхлипывать.

— Услышал, что приехали Нижнедольские и вернулся через чёрный вход. Не хотел мешать, думал, ты в горницу позовешь, и я выйду. А ты вон как.

— Осуждаешь?! — снова дёрнулась Стефания.

— Т-ш-ш, милая! Это твои родители, тебе и решать, как строить с ними отношения. А я с тобой и за тебя, поэтому всегда и во всём поддержу. Больше тебя никто не обидит!

— А ты? — удивительно, но поток слёз иссяк.

— А я уже лимит косяков на сто лет вперёд выбрал, — грустным голосом ответил альфа. — Только не прогоняй, мне без тебя не жить… Обидел тебя, а подыхаю сам.

Нос мужа касался ее волос, время от времени задевая кожу у виска, скулу, ухо. Тёплое дыхание опаляло губы, и они начинали зудеть, словно просили к ним прикоснуться.

Дея внутри замерла, не понукая и не отталкивая. И Стеша с удивлением почувствовала, что на душе у неё стало легче, а острая обида на родителей стала менее жгучей, словно отдалилась или скрылась за высокой стеной.

— Еще скажи, что жить без меня не можешь.

— Я могу без тебя жить, — глухо бросил Ардарский. — Другой вопрос — что это будет за жизнь? Нужна ли она мне — такая?

— Отпусти, я уже в порядке, — дёрнулась Стеша.

Разговор свернул на опасную тему, а она пока не готова не то что говорить, даже думать в сторону прощения!

Девушка ожидала, что Борис её проигнорирует, но тот сразу разжал руки и отступил.

— Мне надо идти… волчицы ждут, — неуверенно произнесла Стефания. — Только умоюсь. Ты вроде тоже куда-то спешил?

Ей было неловко за проявленную слабость, стыдно, что позволила волку себя обнимать.