Счастье на десерт

Завтра надо расспросить Киру, почему она промолчала, что подопечная плохо ест…

Борис долго целовал жену, возвращался к губам и снова переключался на шейку, затем уделил внимание ключицам и тому, что ниже — затвердевшим вершинкам сосков.

Грудь Стеши легко помещалась в его ладонь, словно создана была как раз под его руку! И это приводило Бориса в какой-то щенячий восторг. Как и реакция Стефании на его ласки.

— А-ах!!! — Девушка металась, царапалась, обнимала и тёрлась, остро отзываясь на каждое прикосновение, каждый поцелуй.

Такая отзывчивая, такая чувственная и возбуждённая!

«Наша! Скоро будет вся, целиком!» — с удовлетворением в голосе рыкнул Соло.

Рука, что исследовала лоно жены, на несколько мгновений переместилась выше и прикоснулась к плоскому животу Стеши. Пальцы обвели пупок и вернулись в ложбинку между ног.

Волк ещё раз убедился, что там достаточно влажно и давно готово его принять. Круговым движением приласкал клитор и скользнул пальцами вглубь.

— Бо… Борис! — выдохнула Стефания, приподнимая бёдра и прижимаясь промежностью к его руке. — По… пожалуйста!

Кажется, пора! И он тоже на грани, но в отличие от самки, ему нельзя терять голову!

Приподнявшись на локтях, волк расположился между раскинутых бёдер волчицы и почувствовал, как головка прижалась к входу в её лоно.

Ещё раз заглянул в подёрнутые туманом глаза жены, поймал поцелуем нетерпеливый стон, и одним плавным толчком проник внутрь. И замер, давая самке возможность привыкнуть к своему размеру.

Стеша замычала, выгнулась и вцепилась ему в плечи, раздирая кожу до крови.

Пусть! Он не против, если его паре так хочется.

Медленно растягивая и наполняя, мужчина постепенно вошёл до конца и снова замер, не сводя глаз с лица волчицы.

— Борис! — простонала Стеша и протестующе задергалась, пытаясь стать ещё ближе. — Давай! Ну давай же!!!

— Расслабься, — проурчал волк. — Тише, тише! Сейчас всё будет, нетерпеливая моя!

И качнулся.

Да! Да, Луна! Наконец-то! Она принимает его!

Стеша рассыпалась снегом и сгорала, тонула и парила, кричала и не могла издать ни звука.

Размеренно, словно машина, муж вколачивался в неё, постепенно разгоняясь. И в унисон его движениям, внутри неё закручивалась спираль удовольствия.

Грубо и жёстко — там, внутри, где их тела стали одним целым. Нежно и трепетно — здесь, сверху, где он безостановочно целует её, ласкает грудь, удерживая на тонкой грани между болью и наслаждением.

Стеша изогнулась и громко вскрикнула. Да, да, да! Ещё!!!

Оказывается, боль тоже может быть сладкой! Как много она не знала об этой стороне жизни!

Собственное тело, собственный зверь — все её предали.