На дело со своим ментом

Я вздохнула и пошла загорать на лоджию, оправдываясь тем, что сюжет надо как следует продумать, настроиться на нужную волну, и вообще… Но мысли мои неизменно возвращались к Лельке. Конечно, то, что она с матерью, позволяет надеяться, что ничего плохого с ней не случилось, и все же беспокойство не только не проходило, оно нарастало. В общем, когда Роман Андреевич появился в квартире и бодро спросил:

— Ну, как успехи? — Я нахмурилась и зло ответила:

— Как будто я могу думать о чем-то, кроме Лельки.

— Вроде бы ты с утра жаловалась, что у тебя времени в обрез, — поднял он брови, демонстрируя изумление.

— Перестань надо мной издеваться! — рявкнула я и удалилась из кухни. Мой муж одиночеством всегда тяготился, а тут еще, должно быть, почувствовал себя виноватым, потому что как ни крути, а доводы у меня серьезные. Поэтому он очень скоро возник в гостиной и позвал:

— Анфиса, слышь… посиди со мной. Я целыми днями на работе, видимся совсем ничего… Вот заглянул пообедать, чтоб с тобой лишних полчаса побыть, и что?

— Что? — съязвила я.

— Ничего. И меня это огорчает.

— А не надо было говорить мне гадости, — насупилась я.

— А что такого я сказал?

Я уже и сама запуталась, поэтому прения прекратила, поднялась с дивана, подошла к Роману Андреевичу и, прижавшись к его груди, пожаловалась: — В голове пусто, какая уж тут работа… Как думаешь, найдется Лелька?

— Надеюсь. Мамаша — это много лучше, чем сексуальный маньяк.

— Да уж, — поежилась я, вздохнула и добавила: — Идем в кухню, остынет все.

— Да я на работе перекусил, а приехал потому, что соскучился. Давай дружить, а?"

"— Давай, — согласилась я, в результате чего Роман Андреевич задержался в родной квартире дольше, чем планировал, взглянул на часы и, чертыхаясь, попробовал сделать несколько дел одновременно: натянуть носок и доесть пельмени. Я с уважением наблюдала за супругом и смогла констатировать, что и то и другое ему в конце концов удалось. Несмотря на некоторую суету, Роман Андреевич пребывал в отличном расположении духа и, направляясь к двери, ласково сообщил:

— Да, тут Андрюха накопал кое-что на вашу Ингу. Глянь, — извлек из кармана листок бумаги, сунул его мне и открыл дверь, чмокнув меня в нос, но тут же нахмурился, погрозил пальцем и изрек тоном, который обычно доводил меня до бешенства: — Только никакой самодеятельности.

Я кивнула с самым послушным видом, на какой только была способна, и, помахав рукой, прикрыла за любимым дверь. Затем выбежала на лоджию и с умилением наблюдала, как он садится в машину. Конечно, мой муж иногда бывает страшным занудой, но вообще-то у него много положительных качеств. Он посигналил, выезжая со двора, я счастливо улыбнулась и тут вспомнила про бумаги.