Билет на ковер-вертолет

Представляете, не успели гроб опустить в могилу, как Розалия выпрямилась, воздела руки к небу и закричала: «Господи, накажи ее! Пусть мучается всю жизнь! Если кто Марину увидит, передайте девке: мать желает ей горе, беду и болезнь!» Присутствовавшие на церемонии люди растерялись и не сразу остановили вдову, а та пошла вразнос, отыскала глазами в толпе младшую дочь и прошипела: «Тебе тоже плохо придется». Девочка зарыдала… В общем, сплошное безобразие. Народ тогда осудил Розалию: горе горем, но такие слова произносить нельзя в любом случае. Впрочем, бог наказал Константинову — она потом оказалась в психиатрической лечебнице, так и умерла в сумасшедшем доме.

— А что случилось с младшей девочкой?

Майя Леонидовна потерла виски.

— Точно не скажу. Вроде ее взяли к себе дальние родственники. Да! Вспомнила! Ее забрала к себе тетка. Квартиру закрыли, а потом дом снесли, жильцов расселили. Надо же, никак не могу вспомнить имя ребенка.

— Вы назвали ее в начале нашего разговора Катей, — напомнила я.

— Может, и так. Да, вроде Екатерина, — с некоторой долей сомнения подтвердила директриса. — Повезло ей, не попала в приют, нашлись добрые люди, пригрели сироту.

— Насколько понимаю, сирота была с хорошим приданым.

— Что вы! У нее не было ничего.

— А коллекция отца?

Майя Леонидовна снова схватилась за виски.

— Из-за дурацкого собрания Розалия и попала в психушку. Ей же было нужно как-то жить после кончины мужа, а денег не было. Вот она и решила кой-чего продать, позвала коллекционеров… Эх… никаких раритетов там не оказалось, сплошные подделки, ничего ценного. — Майя Леонидовна глянула в окно, затем с горечью произнесла:

— И что только люди сами с собой творят! Вот зачем, спрашивается, Федор в собирательство ударился? Ведь, как потом выяснилось, ничего не понимал в старине, помойку домой нес, покупал ерунду за громадные деньги. Ясное дело, Розалия умом тронулась, когда до нее дошло: муженек идиотом был, зря ее мучил. Я ее накануне отправки в лечебницу встретила. До сих пор мороз по коже ползет, как вспомню. На дворе стояла зима, картинно красивая, снег летел крупными хлопьями, ни малейшего ветерка, полнейшая тишина, белое Рождество, редкая для Москвы погода…

На улице было так замечательно, что Майе вздумалось побродить на свежем воздухе. Взяв своего пуделя, директриса вышла на улицу и стала наслаждаться удивительным зрелищем сказочной зимы. Пуделек носился по сугробам, потом он вдруг затявкал и бросился через дорогу. Майя Леонидовна побежала следом, увидела, что собачка облаивает женщину, и схватила скандалиста за ошейник.

— Простите, пожалуйста, — запыхавшись, принялась извиняться она, — Микки не кусается, он просто вздорный.

— Я не боюсь, — ответила незнакомка и подняла голову.