Курсант. На Берлин

Так как Гитлер в законном браке не состоит, Эмми Геринг неофициально считается «первой леди» Германии. Она оставила съемки в кино, работу в театре, ведет богемный образ жизни и является настоящей светской львицей. Вместе с Магдой Геббельс нередко организовывает различные благотворительные акции и мероприятия. Самое главное, она постоянно просит супруга оказать помощь её коллегам-актерам, которым не повезло родиться немецкими евреями. Герман сокрушается, что жена погубит его карьеру, но все-таки не отказывает в подобных просьбах. К слову, еврея Роберта Баллина, спасшего ему жизнь во время «Пивного путча», он впоследствии вызволил из концлагеря. Так вот. Твое знакомство с Эмми Геринг будет фееричным. Таким, что она с первого взгляда…

Мужчина осекся и замолчал. Причиной была скрипнувшая дверь камеры.

— Товарищ сержант госбезопасности, Николай Панасыч, вас срочно вызывают. — Сообщил заглянувший внутрь парень.

На нём тоже была форма НКВД. Впрочем, это логично. Простым людям с улицы сюда хода нет.

— Черт… Не вовремя. — Шипко недовольно поморщился.

— Простите. Сказали важное письмо, диппочта из Хельсинки. — Виноватым голосом уточнил молодой чекист.

— Леха? — Чернявый моментально соскочил с нар и замер посреди камеры, с волнением глядя на Панасыча.

— Херёха! Забудь, сказал, ваши Лехи, Подкидыши, Бернесы. Да и Либермана тоже забудь. Сиди. Жди. Скоро вернусь, продолжим.

Панасыч поправил ремень, одернул гимнастерку и вышел из камеры. Быстро поднялся на нужный этаж.

В кабинете, куда явился товарищ сержант госбезопасности, сидел заместитель начальника четвертого отделения — Павел Анатольевич Судоплатов.

По идее, испанский отдел не имел никакой связи с Финляндией, но дело было в том, что диппочту из Хельсинки было велено передавать лично ему в руки. Причем, велено самим товарищем Сталиным.

Почему? Не понятно. Этого и сам Павел Анатольевич не знал. Однако, в свете того, что несколько месяцев назад его жизни в буквальном смысле висела на волоске, он предпочитал лишних вопросов не задавать. Велено дипломатическую почту прямиком доставлять в испанский отдел, значит, так надо. Приказано передавать ее Шипко лично в руки, на здоровье.

Увидев чекиста, Судоплатов сразу поднялся из-за стола и протянул ему конверт.

— Приветствую, Николай Панасыч. Вот, держи.

— И тебе не болеть, Паша.

— Ну ты располагайся, я пойду перекурю.

Шипко и Судоплатов могли позволить себе говорить друг с другом в таком тоне. Слишком многое их связывало в прошлом, и эта связь носила в большей мере личный характер.