Белое на голубом

И она этому советчику верила, как не верить, он же никогда еще не ошибался!

Мила застыла с открытым ртом в оцепенении, она силилась что-то сказать, ни слова не выходило, только легкий хрип. Но царица даже не обратила внимания на то, что ее камеристка, в ужасе, она уже углубилась в одну из своих книг, из тех, что держала при себе постоянно, а камеристке коротко приказала:

- Иди. Не стой столбом.

***

Онхельма устроила сегодня официальный ужин в малой гостиной. На ужине у царицы присутствовали новые члены Совета и кое-кто из старых. Это был жест доверия и расположения, но она преследовала и другие цели. Ей хотелось поближе присмотреться к новым людям. Что ж, ужин прошел примерно так, как она и ожидала. Дружное славословие, заверение в своей преданности. Правда в зеленых глазах красавца Мариэса иногда вспыхивало нечто непонятное, но она не стала углубляться в изучение его тайн сейчас. Достаточно того, что этот колдун согласен сотрудничать без возражений.

Потому что именно ему она и собиралась поручить подготовку к решающему штурму фиордов. На страрых членов Совета расчитывать не приходилось. Они тряслись каждый раз, стоило ей заговорить о фиордах. Трусливые скоты, лепечут что-то о какой-то мифической защите! А этот молод, неглуп, амбициозен, силен, решителен, и главное, не заражен всеобщими предрассудками. Да и остальных троих она нашла вполне приемлемыми, правда, не столь привлекательными.

С привлекательности мысли перескочили на постельные развлечения, Онхельме подумалось, что можно бы и разнообразить игры, добавить в них немного... нового.

Размышляя о 'новом' царица вдруг невпопад хищно усмехнулась посреди разговора, чем вызвала некоторое смущение у выступавшего с тостом старика, он решил, что сказал что-то не то. Но ее доброжелательная улыбка скрасила неловкий момент. В остальном ужин прошел достаточно продуктивно.

А ночью она получила свое удовольствие. И впервые попробовала кровь на вкус. У нее дивный цвет, у крови. Онхельме заметила, что кровь может казаться разной, то пурпурной, как закатное море, если вскрыть вену, то празднично - ярко алой, когда рвется на волю из перерезаной артерии, то черноватой, похожей на деготь, когда свернется и начнет засыхать. Сегодня ей удалось увидеть почти все оттенки. Правда 'счастливчик' не выжил, но это уже мелочи.

Ее несчастная служанка, на долю которой приходилась организация приятного досуга царицы и уборка следов после ее развлечений, давно уже вышла за пределы своих душевных возможностей. Она теперь не чувствовала своего тела, своей души, жила механически. И больше всего страшилась оставаться наедине с собой.