На адреналине

Его спальня отличается от моей наличием грязищи и разбросанных вещей и огромным стеллажом, в котором гордо красуются кубки разной величины. В остальном, у нас абсолютно идентичные комнаты, но в зеркальном отражении. Подхожу к кровати, стараясь не смотреть на спящего, и бесшумно ставлю завтрак на прикроватную тумбочку, расположенную ближе ко мне.

Желание смочить горло становится невыносимым, но я боюсь лишний раз сглотнуть, чтобы не выдать себя. Продолжаю бесстыдно вести взгляд всё ниже и ниже. Тонкой простынёй прикрыты лишь его бёдра, поэтому вид на голый торс открывается умопомрачительный. Редкие завитки волос украшают мускулистую грудную клетку, сходясь под рёбрами в тонкую дорожку, убегающую вниз. Туда же бесконтрольно движется и мой взор, пока не застывает на выпуклости, с каждой секундой увеличивающейся всё больше.

Готова поспорить, мои глаза сейчас стали похожими на блюдца. Он… он что, без трусов? Совсем-совсем голый? Задерживаю дыхание, собираясь бежать отсюда, сломя голову, но до меня доносится еле слышный стон, и я вся обращаюсь в камень, молясь всем святым угодникам о том, чтобы Киллан сейчас не проснулся.

На его висках проступают мелкие бусинки пота, и он начинает учащённо дышать, словно его лихорадит. Словно он пытается противостоять сладостной пытке, которой его подвергли в сновидении. Член под тонкой тканью приобретает чётко различимую форму, и меня она всерьёз пугает. Нет, не так. Меня пугает всё: начиная от толщины и заканчивая длиной. Надо погуглить, до какого возраста растут пенисы.

Боже, о чём я думаю? Я сошла с ума? Нужно бежать отсюда без оглядки, но я продолжаю обворовывать Кроу, лишая самого сокровенного: той стороны жизни, которая была мне неведома. На которую установлен негласный запрет не только из нравственных принципов, но и из собственных железных убеждений.

Киллан закидывает левую руку над головой, а правой ныряет под простыню, с шумом выдыхая. Он что, проснулся?

Комкаю простынь, осквернённую спермой, и швыряю на пол, чтобы закинуть в стиральную машину после завтрака и душа. Нет, в обратном порядке, учитывая обстоятельства. Совместные тусовки с Адри на меня плохо влияют. И дело не в похмелье благодаря таблетке, которую я стащил у отца Доминика, пока гостил летом в Барсе. До последнего сомневался в её эффективности. Был уверен, что неправильно понял подслушанный разговор про «волшебный эффект» препарата, нейтрализующего воздействие алкоголя, но результат на лицо: победу в пари я одержал. Пусть и несправедливую, да простит меня Ник. Что поделать, совесть – не то, чем я могу похвастаться.

А теперь пусть Линден молится, чтобы я не смог выбить из неё правду. Пусть лучше соврёт, чем сознается, что познакомилась со мной ближе, чем я того желал.

Держись, чертовка.