На адреналине

Киллан уже сидит на месте без пиджака и лениво оценивает обстановку, закинув руку на соседний стул. Поскольку я дохожу последняя, он оказывается единственным свободным, поэтому за неимением других вариантов решительно сажусь рядом.

Откинувшись назад, нечаянно касаюсь обнажённой спиной его пальцев. Кожа в этом месте вмиг начинает пылать, и я чуть было не подаюсь вперёд от незнакомых ощущений. Это же всего лишь незначительное касание, что со мной? Чтобы не выдать себя, продолжаю сидеть неподвижно, словно и не почувствовала помехи. Но что поражает, так это отсутствие реакции у Киллана. Он, какого-то чёрта, не убирает руку со спинки моего стула.

Вокруг играет музыка, мужские и женские голоса разных тембров соединились в одно неразборчивое месиво, но всё это превращается в отдалённый фон, потому как в это самое мгновение я всем своим существом перемещаюсь в другое измерение. В ту точку, в которой пересеклись наши с ним тела. Я настолько сосредотачиваюсь на знакомстве с новыми волнующими образами, что в какой-то момент мне начинают мерещиться едва уловимые поглаживания.

Хочется вытрясти из головы этот сиюминутный дурман, делающий меня слабачкой. Сохраняя равнодушный вид, тянусь за бокалом с водой, давая Киллану шанс убрать свою чёртову руку или хотя бы сдвинуть ладонь. Лили с Максом сидят напротив и о чём-то мило шушукаются, не представляя, какой энергетический вихрь зарождается в шаге от них.

Мы прорабатывали этот момент с психотерапевтами. Очнувшись в больничной палате после той трагедии, я истерила от каждого прикосновения к любому открытому участку тела. Было время, когда я не позволяла им проводить элементарный осмотр, не говоря уже о посещении гинеколога или стоматолога. Каждый контакт ощущался, как удар током и ожог одновременно: мне было физически больно, поэтому в особых случаях прибегали к общему наркозу. Постепенно я научилась абстрагироваться, и теперь мне тоже доступны такие элементарные вещи, как пожатия рук, случайные контакты с людьми в метро, кинотеатре или магазинах, походы в салон красоты и к мастеру пирсинга.

Но то, что я испытывала сейчас… Я не успела переключить разум, поэтому меня так ошарашило произошедшее: мне было приятно. Очень приятно.

Снова опираюсь на спинку, но, почувствовав лишь тканую поверхность накидки, с облегчением выдыхаю.

Внезапно раздаются аплодисменты, и в центр зала выходит виновница сегодняшнего торжества: Рейчел, сестра-двойняшка Майлза. Она тоже учится с нами, и, если верить сплетням в женском туалете, её периодически трахает Киллан. Сексапильная девушка с русыми волосами, подстриженными под каре, и ростом чуть выше меня. Симпатичная, с раскосыми глазами, выразительными губами, но тупая, как пробка.