Охотясь на Аделин

– Господи, мать твою, – бормочет Джей, пока мы оба смотрим на незнакомца с отвращением на лицах.

Мертвецы меня не беспокоят, но от их гниения может скрутить даже самый крепкий желудок.

Я замечаю высохшие кровавые следы, ведущие от трупа к дверному проему, в котором мы и стоим. Схватив телефон, я включаю фонарик и прослеживаю, что следы ведут ко второй лестнице.

– Это женские, – произносит Джей, подтверждая мои мысли. Я стараюсь не наступать на кровь. – Думаешь, они принадлежат Адди?

– Похоже на то, – бормочу я.

Отпечатки босых ног просто крошечные. Если они не перевозили других женщин вместе с ней, то я сомневаюсь, что они принадлежат кому-то еще.

Я обшариваю глазами углы помещения и обнаруживаю несколько камер, направленных в разные стороны.

– Камеры, – обращаю я внимание Джея на них, обходя кровь и проходя дальше. Они расскажут нам, чьи именно это отпечатки.

Мое сердце колотится, пока я осматриваю это логово Франкенштейна. Несколько аппаратов, длинный металлический стол с большим количеством инструментов, кровать со скомканным одеялом."

"– Он мертв уже несколько дней, – замечает Джей. – Ему выстрелили в голову. Со спины.

Я слушаю, как он рассказывает об этой смерти, и обшариваю каждый сантиметр помещения.

– Идем по следам, – командую я, нахмурившись и пытаясь собрать воедино все, что могло тут произойти.

Мы с Джеем возвращаемся в коридор и поднимаемся на третий этаж. С лестничной площадки мы сразу попадаем в однокомнатную квартиру. Прямо перед нами оказывается окно во всю стену, обеспечивающее невероятно хорошее естественное освещение. Слева от меня в центре комнаты стоит массивная кровать, а справа располагается небольшая кухонька. В раковине до сих пор стоит грязная посуда, а над ней вьются мошки.

В дальнем углу квартиры – белая кафельная перегородка с душевой за ней.

Следы ведут туда, а в углу находится окровавленная больничная сорочка, уже высохшая и скомканная.

И я таращусь во все глаза, пытаясь понять, что, черт возьми, здесь произошло.

– Она причастна к смерти того человека… каким-то образом. А потом, похоже, пришла сюда и приняла душ, – заключает Джей.

Я качаю головой, приходя к такому же выводу. В мое поле зрения просачивается ярость, снова окрашивая все в красный цвет.

– Стреляла либо она, либо кто-то другой, – предполагаю я. – Скорее всего, кто-то другой, раз она оказалась вся в его крови, что ей пришлось даже помыться.

– Думаешь, она стояла перед ним? – с любопытством спрашивает Джей.

– Или лежала под ним, – бурчу я.

Мои руки начинают трястись, когда в голове возникают образы Адди, которую повалил на пол какой-то мужик. Что бы он ни пытался с ней сделать, это было настолько ужасно, что ее похитителям пришлось вмешаться и убить его.