Охотясь на Аделин

Из моего горла вырывается рык, и мои бедра вздергиваются в знак угрозы.

– Не испытывай меня, Аделин.

– Ты не станешь меня трахать, – мурлычет она, и ее розовые губы кривятся в улыбке.

– Не будь так уверена в этом. Я многое могу, но сопротивляться твоей сладкой киске – вряд ли.

– Ты ведь знаешь, что я тебе этого не прощу? – произносит она с лукавым блеском в глазах.

Зарычав, я хватаю ее за горло и прижимаю к себе.

– Твоя ненависть всегда была на вкус как рай, мышонок. И если мне придется провести остаток жизни на коленях, то я буду пользоваться своим ртом не только для того, чтобы вымаливать у тебя прощение. – Я зловеще усмехаюсь, и у нее перехватывает дыхание. – К тому времени, когда я закончу, ты будешь стоять на коленях рядом со мной."

"Она качает головой, не желая отступать. Эта маленькая шлюшка крутит бедрами, скользя своей киской по головке моего члена, а затем снова к его основанию, крепко прижимаясь к моим яйцам. Ее глаза трепещут, и она трется об меня своим клитором, нисколько не заботясь о том, насколько шатко ее положение.

– Просто не двигайся, – шепчет она, продолжая снова и снова, пока я не оказываюсь близок к тому, чтобы переломить ее шею, словно чертову зубочистку.

Мои нервные окончания воспламеняются, и все тело немеет от удовольствия. Я уже не осознаю, насколько сильно я сжимаю ее шею, как и не осознаю жизни вне этой девушки, трущейся об меня. Я умру, если она остановится, но есть все шансы, что она умрет раньше, прежде чем я успею кончить.

Все мои силы уходят на то, чтобы удерживать бедра в неподвижном состоянии. Ее маленькая рука обхватывает мое запястье, и тогда я замечаю, что каждая вена на моем теле проступает из-под кожи.

Она с силой отталкивает мои плечи назад, отрывая мою руку от своего горла, и я врезаюсь в бортик фарфоровой ванны. Она глубоко вдыхает, но не перестает извиваться на мне.

Мои руки переходят на ее округлые бедра, и я не могу удержаться от того, чтобы не прижать ее к себе еще сильнее, перехватив контроль над ее движениями и задавая свой собственный темп.

В основании моего позвоночника зарождается наслаждение, и я чувствую, как напрягается каждая мышца моего тела, приближаясь к разрядке.

Именно тогда, когда я теряю голову от удовольствия, меня легче всего одолеть. Она приподнимается, отстраняясь от моего пульсирующего члена, как раз в тот момент, когда я уже готов был взорваться.

Меня сразу же охватывает разочарование, какого я не испытывал ни разу в своей жизни.

– Клянусь Богом, Аделин, если ты сейчас же не вернешься на место…

Она закрывает мне рот рукой, и с таким же успехом она могла бы засунуть громоотвод мне в задницу – настолько я, черт возьми, потрясен.

– Тише, детка, – шепчет она, слегка усмехаясь.

Черт. Черт ее побери.

Она побеждает.