Охотясь на Аделин

Я извиваюсь под рукой Зейда и бессознательно кручу бедрами, пока блаженство разъедает все мое существо.

– Хорошо, – с усмешкой в голосе говорит он. – Значит, она звала меня.

– О боже, Зейд, – всхлипываю я, чувствуя, как нарастает оргазм, формируясь в острой точке – как раз там, где сейчас его пальцы.

– Вот так, детка, – мурлычет он. – Покажи ему, кому ты на самом деле молишься.

– Тебе, Зейд! – выкрикиваю я, разлетаясь на миллионы осколков, и моя душа вырывается на свободу, устремляясь высоко в небеса.

И только тогда я понимаю, что мне не место там. Мой темный бог тянет меня вниз – в мир греха и наслаждения, заставляя кончать, пока я держу стрелу у горла своего насильника.

Мы все все равно уже прокляты, вынужденные жить за воротами рая. Поэтому мне больше нравится жить в темноте – рядом со своей тенью.

Зейд вытаскивает руку из моих штанов и накрывает мою киску ладонью, пока я наслаждаюсь накатывающими волнами эйфории.

Медленно опускаюсь вниз, и мое зрение понемногу начинает проясняться.

Тяжело дыша, я бросаю взгляд на Ксавьера и вижу, что он буквально кипит, его стеклянные глаза смотрят на меня.

Почему он считает себя преданным, ведь ему никогда не принадлежало ничего, кроме моих кошмаров?

– Шлюха, – злобно выплевывает он."

"Зейд выпрямляется, его присутствие становится все более ощутимым; он в нескольких секундах от того, чтобы взять все в свои руки и отправить Ксавьера в загробный мир прямо сейчас. Я снова приставляю стрелу к его шее, и под ее кончиком выступает капелька крови.

– А с чего ты взял, что твое мнение обо мне вообще что-то значит? – спрашиваю я.

Прежде чем он успевает ответить, раздается громкий вопль, полный боли и отчаяния.

– Гребаная психованная сучка!

А вот и Франческа.

Поворачиваюсь на своих трясущихся ногах и вижу, как Сибби тащит ее к нам, извивающююся; ее красное, потное лицо перекошено от досады. Зейд уже было направляется к ней, но потом останавливается и бросает взгляд на Ксавьера.

– Если ты еще раз скажешь о ней хоть слово, я отрежу твой поганый язык. И поверь мне, ты будешь не первым.

Я поднимаю брови.

– Кто же был первым?

Зейд лишь ухмыляется, а затем бежит навстречу Сибби и забирает у нее Франческу, неся визжащую женщину весь остаток пути. Я замечаю стрелу, которая в нее попала, – она торчит из ее задницы.

Меня все еще мучает вопрос об отрезанных языках, но я решаю, что все равно не хочу знать ответ на него. Неведение – благо и все такое.

– Где твои сообщники? – спрашиваю я, повышая голос, чтобы перекричать Франческу.

Судя по кислому выражению лица Сибби, предполагаю, что она не смогла представить, как один из них тащит Франческу на себе.

– Я сказала им держаться позади. Они весь день ругаются друг с другом, и это сводит меня с ума. Мне нужно отдохнуть от этих идиотов.