Охотясь на Аделин

И она заставила меня чистить эту стену своей зубной щеткой.

Я больше не пользовалась ей. Рио достал мне новую, но они ни о чем не догадались, и так и продолжили думать, что я чищу свои зубы той же самой щеткой, которой соскребала вагинальную кровь Сидни.

Я подумывала о том, чтобы заточить конец этой зубной щетки, как в настоящей тюрьме, и вонзить Сидни в глаз. Потом я действительно нарисовала бы на стене фигурку – с отсутствующим глазным яблоком и размазанной по ней кровью.

Вот было бы смешно.

Глава 24. Алмаз

– У меня неудобный вопрос, – начинаю я и почти сразу же жалею, что вообще открыла рот, поскольку Зейд лукаво усмехается. Наверное, он думает, что я собираюсь попросить его сделать что-то странное.

Я впервые планирую покинуть поместье с тех пор, как вернулась домой, и очень волнуюсь. Прошло чуть больше недели после разговора с Зейдом о моей маме, и мне стало… легче. Достаточно, чтобы начать вставать с постели каждый день, принимать душ, прогуливаться к обрыву, дышать свежим воздухом и просто… жить.

Мне кажется, я уже достигла той точки, когда мне нужно снова почувствовать себя человеком, но в голове сидит ноющая тревога, которая все время мешает мне.

– Ты не мог бы… Ты не мог бы отвезти меня в клинику?

Раньше я сама водила машину, но от одной мысли о том, что я снова сяду за руль, у меня начинается крапивница. Моя машина была полностью разбита в той аварии. Зейд купил мне новую, но я не могу садиться в нее, не испытывая приступа тревоги. К тому же на обшивке крыши этой нет пятна от кетчупа, а я по нему скучаю. Я до сих пор не знаю, откуда оно взялось, но практически уверена, что его оставила улетевшая картошка фри после того, как я слишком резко наехала на лежачего полицейского.

В общем, я решила, что если за руль сядет Зейд, то пусть это вызовет у меня больше раздражения, но меньше паники.

Его лицо смягчается, и мне кажется, он понимает, почему я об этом прошу.

– Конечно, детка, – соглашается он, кивая в сторону входной двери. – Я буду ждать в машине.

Он встает, но потом останавливается и смотрит на меня.

– И кстати, между нами не может быть ничего неудобного. Если тебе нужно, чтобы я выщипал волосы из задницы, только скажи. – Он пожимает плечами, – Или, например, убрал вросший волос на твоей вагине.

Моя челюсть отпадает, но потом мои глаза сужаются, и я скрещиваю руки на груди.

– Сколько дерьма ты видел, когда следил за мной?

Его ухмылка становится еще шире, и он выходит из комнаты.

Клянусь, я его ненавижу.

Но благодарна ему за то, что он не задает вопросов. В смысле, как вообще можно сказать: «Эй, я хочу сдать анализ на венерические заболевания, потому что в меня вставляли кучу членов»? По меньшей мере один из нас будет чувствовать себя неловко. Как бы это ни было сформулировано.