14 дней на любовь

— Моя куколка, — облизывает мою щёку, спускаясь противным слюнявым языком по шее.

Сильнее сжимает ладонь, и я понимаю, что мне нечем дышать. Хватаю воздух ртом в попытке вдохнуть, сделать хоть один живительный глоток. Начинаю обмякать, потому что больше нет сил сопротивляться, бороться с ним, лишь чувствую его пальцы, проникающие под кромку трусиков.

Неожиданно рука на шее исчезает, и я наконец-то делаю долгожданный глубокий вдох. Ещё и ещё.

Сквозь пелену слышу глухие удары и мужские стоны, а когда открываю глаза вижу перед собой Фирсова, наносящие удары заму. Ливанов корчится на земле, лицо в крови, пытается закрыться от Романа, обхватывая голову руками.

Босс в бешенстве, кажется, он настолько зол, что может убить Ливанова. Красное лицо, раздувающиеся ноздри и маты, слетающие с губ Фирсова, говорят о том, что зам получит по заслугам.

Отдышавшись, отлипаю от стены, прикасаясь к Роману. Он дёргается, но понимая, что перед ним я, словно стряхивает с себя всю злость и смотрит более осмысленным взглядом.

Очень вовремя подъезжает служебная машина и Фирсов просто заталкивает меня в неё, отдавая приказ водителю трогаться.

— Что это было? — осматривает мою шею, на которой, скорее всего, остались следы от пальцев Ливанова. — Аня, ты меня слышишь? — чуть встряхивает за плечи.

— Приставал… — шепчу, голос слегка хрипит.

— Приставал? — рычит. — Он тебя чуть не задушил! Если бы я не спустился… даже подумать боюсь, чтобы бы было. Впервые приставал?

Отрицательно мотаю головой. Сегодня утром, когда зам зажал меня в чайной и пригрозил, что всё равно трахнет, совсем не подозревала, что свою угрозу он исполнит в этот же день, подкараулив меня на парковке.

— Утром, — шепчу. — Когда за кружкой в чайную ходила.

— Почему не сказала? Аня, надо было сказать. Одно дело обоюдный флирт между сотрудниками, симпатия и даже отношения по желанию, совсем другое домогательства, а тем более применение физической силы по отношению к женщине.

Роман говорит, а у меня из глаз скатываются слезинки, которые я не могу контролировать и остановить. Всхлипываю от обиды и страха, от произошедшего потряхивает.

— Это впервые, или раньше уже было?

— Было, — снова шепчу. — Год назад Ливанов стал оказывать знаки внимания, настойчиво и неприятно, — кривлюсь, вспоминая лицо зама. — Назар Николаевич случайно увидел и пригрозил Ливанову, если ещё раз подойдёт ко мне со своими грязными намёками, босс его уволит. Больше не приставал, даже не разговаривал со мной.

— Но вчера Артемьев уехал, и Ливанов решил, что теперь его никто не ограничивает в действиях, так? Не стал тянуть, позволил всё и сразу, — снова киваю, обессиленно опуская голову.