14 дней на любовь

— А теперь будете, — резко пресекает все мои попытки сопротивления.

— Почему? И почему только я?

— Потому что я так хочу. И это не обсуждается, — наклоняется чуть вперёд, складывая пальцы в замок.

Серьёзен, но в глазах бегают озорные огоньки, выдавая его хорошее настроение. Взгляд живой, и наполненный радостью не пугает, отпуская волнение и дрожь в руках. Ему нравится наша игра, получает истинное удовольствие от того, как я тушуюсь перед ним, смотрю с опаской, ожидая каждого следующего решения.

Как есть хам! Мысленно подтверждаю всю справедливость, полученной Фирсовым пощёчины, успокаивая свою совесть, мурчащим котёнком сворачивающуюся внутри, и стягиваю резинку с кончика тугой косы, чтобы сию минуту исполнить поручение. Первое его поручение, как руководителя данной компании.

Распускаю пальцами волосы, не отрывая взгляда от пылающих глаз Фирсова, который, кажется завис, наблюдая за происходящим. И вот, когда дохожу до конца сплетённой косы, резко встряхиваю головой, и золотая копна рассыпается по плечам, вызывая едва слышимый полустон Романа.

Нервно сглатывает, словно готов вскочить и гладить мои волосы, испытывая истинное наслаждение лишь от прикосновений. Такой же была его реакция там, в клубе, когда он накручивал на палец локоны и пропускал их сквозь пальцы.

Он, случаем, не фетишист?

— Ваше поручение выполнено, Роман Яковлевич. Я могу идти? — будто из забытья его вырываю, возвращая в суровую реальность своим вопросом.

— Да, — хрипит, но тут же прокашливается, понимая, что отвлёкся. — Можете, Анна Альбертовна.

Дверь за Аней закрывается, а я откидываюсь на кресле, наконец, выдыхая свободно.

И вот куда меня понесло? Начиная с понедельника, меня невообразимо раздражала её коса, в которой были туго спрятаны прекрасные волосы. Хотелось подойти, сорвать резинку и прикасаться к золотому водопаду.

Я слишком хорошо помню, какие они мягкие и приятные на ощупь. Присутствие Артемьева не позволяло приказать, и я, скрепя зубами, смотрел на спрятанную красоту. Но сегодня, как только она вошла, понял, если не увижу того, что хочу — сдохну.

Не сопротивлялась, лишь зло стреляла глазами, всем видом показывая, насколько её не устраивает приказ. А мне плевать. Не могу касаться (пока), значит, буду смотреть, получать эстетическое удовольствие от золотых крупных локонов.

Неужели я становлюсь фетишистом, помешанным на женских волосах? Нет, помешанным только на волосах феи. Узконаправленный фетишизм, мать его. Ограничение только одной девушкой.

Вспоминаю всё сказанное Кирой перед отъездом и понимаю, что отступить не получиться, не смогу, желая заполучить Аню в свои объятия. Вот такая: чистая, неискушённая, в большинстве своём, доверчивая девочка мне и нужна. Нужна и всё.